Создатели мюзикла «Ничего не бойся, я с тобой» по песням бит-квартета «Секрет» выложили на стриминги, собственно, песни из него. Мюзикл наверняка хороший, но какая же это классная музыка, реально же хиты на все времена! Послушав этот сборник, сразу же захотел переслушать оригиналы.

— А когда вы переводили, вы чувствовали перспективу? Вы же не всегда знали, что ваш перевод будет опубликован?

— Никогда я про это не думал. И про перспективы не думал.

— То есть вы просто получали удовольствие?

— Нет, это не удовольствие. Но ты делаешь дело. А что будет после, я не задумывался. Ну конечно, попытаюсь напечатать свой перевод.

— То есть вы чувствовали, что ваши переводы будут нужны?

— Тоже не думал про это. Но я получал удовольствие — такое, с трудом совмещенное удовольствие.

https://daily.afisha.ru/stories/25935-verit-lyudyam-gorazdo-deshevle-chem-somnevatsya-viktor-golyshev-o-principah-i-perevodah/

Сам не люблю старческие ворчания свои, но зачем нужно брать, а потом еще и публиковать плохие интервью — я не понимаю. Заглянул в фейсбук журналистки: пишет, что «гордится текстом», и умные люди хвалят; еще больше стал не понимать. Ну ок, это во мне проблема, возможно, а не в интервью. А что куртка «летческая» (я другой фрагмент хотел запостить, где Голышев о куртке рассказывает, но увидел, какая она, и разозлился) и вопросы дикие, это, видимо, стиль такой. Сиди и молчи, если не понял.

В спектакле был антивоенный монолог, когда актер говорил о том, что он скорее будет беженцем, чем пойдет на войну. Такая позиция: «Я не принимаю войну». И из зала раздался крик: «Тебя надо расстрелять!» Это было страшно.

https://www.forbes.ru/rubriki-kanaly/video/494452-moj-pereezd-eto-popytka-ostat-sa-zivym-interv-u-rezissera-uria-butusova

Лена Костюченко святая. Тем, кто причастен к покушению, искренне желаю сгореть в аду. Поуехавшие, берегите себя, пожалуйста.

Мы все, руководители малых медиа, общаемся между собой, и я знаю, что ситуация на рынке одинаково херовая для всех. Либо продаешься кому-то, кто начинает тебя переделывать, но дает деньги, либо не продаешься и продолжаешь притчу про лягушек в кадушке с молоком. Когда у этих лягушек кончатся силы, они все-таки утонут. И рынок убьет нас значительно раньше, чем кто-либо другой.

https://www.colta.ru/articles/revision/29724-nadezhda-papudoglo-polnyy-upadok-malyh-rossiyskih-media

Немного пообщался с Надеждой в 2019 году, когда мы посмотрели с Коляном «Чернобыль», а у Ивана Филиппова родилась идея текста «Сериал Крейга Мейзина глазами подростков», в создании которого в итоге принял участие в том числе и Коля Логинов, 9 лет. Не читаю «Мел» постоянно, но уважаю и желаю ему пожить подольше.

Для кого-то Мэттью Бродерик — это «Выходной день Ферриса Бьюллера» и «Военные игры» (если вы взрослели в 1980-е), для кого-то — «Инспектор Гаджет» и «Кабельщик» (если вы больше по 1990-м, как я), но не все вспомнят (и даже не все знают) его самую известную роль: голосом Мэттью Бродерика говорит Симба во всех трех «Королях-львах». Увидел 61-летнего Бродерика в «Без обид» с Дженнифер Лоуренс, открыл его фильмографию, узнал и офигел.

Я потерял удостоверение личности.
Я должен написать историю своей жизни
заново для многих инстанций, одну копию Богу
и еще копию к черту. Я помню
свою фотографию, снятую 33 года назад
на обветренном перекрестке в Негеве.
Тогда мои глаза видели будущее, а тело
не понимало, что происходит
и где его место.

Ты много раз говоришь: вот это место.
Это было здесь, а это — не мое место.
Думаешь: вот это место,
и живешь этой ошибкой,
и ее вечность больше, чем вечность истины.

С течением времени жизнь наполняется
именами, как заброшенные кладбища,
или как бессмысленный урок истории,
или как телефонная книга в чужом городе.

Смерть — это когда тебя окликают,
и опять окликают,
а ты не оборачиваешься,
чтобы посмотреть, кто.

Йегуда Амихай в переводе Александра Бараша, фото с фликра

Первое русское издание книги вышло в 2012 году под названием «Через поражения — к победе. Законы Дарвина в жизни и бизнесе». Еще через шесть лет в «Альпине», видимо, поняли, что оригинальное «Адаптируйся!» лучше, и адаптировались.

Готовность меняться, способность приспосабливаться к изменениям, умение адаптироваться — именно это свойство, как его ни обзывай, позволяет сильнейшим успешно пройти через естественный отбор и выжить, пишет Тим Харфорд. Не так уж много и надо — не бояться экспериментировать, стараться не допускать «катастрофических последствий» неизбежных неудач и делать выводы из своих косяков. Но не все способны принять такой рецепт, противоречащий и нашим традиционным представлениям о том, как правильно, и даже нашим инстинктам. Мюзикл на Бродвее и война в Ираке, Deepwater Horizon и Lehman Brothers, климатические изменения и борьба с бедностью — Харфорд воспевает метод проб и ошибок, как обычно, примерами из разных сфер. Тем он и чудесен.

А что я его «вторичным» обзывал, так кто ж не ошибается.

Всестороннее исследование процесса принятия решений в США в период вьетнамской войны было опубликовано в 1997 году. Оно написано на основе докторской диссертации, материалом для которой стали рассекреченные документы. Его автор, Герберт Макмастер, был до такой степени возмущен просчетами президента Линдона Джонсона и министра обороны Роберта Макнамары, что назвал книгу «Неисполнение долга».

Книга Макмастера убедительно показывает, до чего может довести идеальная иерархия. Есть три элемента принятия решений: «общая картина», получаемая путем замысловатого анализа всей имеющейся информации; единая команда, работающая в одном направлении; четкое разделение ответственности, обеспечивающее должный поток информации вверх и вниз по командной цепочке. Джонсон и Макнамара имели все это, но результаты оказались катастрофическими. Дающая «общую картину» информация, которую можно централизованно обобщить и проанализировать, — это не та информация, которая передает суть дела. Верная, дружная команда не оставляет места альтернативным вариантам. А четкая система подчинения почти наверняка отфильтровывает всю нежелательную информацию, чтобы она не попала к президенту. Дональд Рамсфельд впоследствии повторил все те же ошибки, и изменения к лучшему стали происходить в Ираке только тогда, когда американские военные отказались от традиционной системы подчиненности, стремления к консенсусу и принятия решений на основе «общей картины».

Роберт Макнамара был известен своей любовью к количественному анализу, который он довел в Ford Motor до такого совершенства, что стал первым президентом этого концерна не из клана Фордов. Случилось это всего за несколько недель до того, как его заметил президент Кеннеди и назначил министром обороны. Макнамара считал, что при достаточном количестве компьютеров и выпускников Гарвардского университета он сможет вдали от передовой рассчитать оптимальную стратегию войны. Однако эта идея не принесла американской армии победы во Вьетнаме, хотя и вдохновила впоследствии Рамсфельда. Но еще более губительным оказался стиль руководства Макнамары.

Макмастер показывает, что Линдон Джонсон и Роберт Макнамара, что называется, нашли друг друга. Неуверенный в себе человек, на которого после смерти Кеннеди неожиданно свалились президентские обязанности, Джонсон стремился к самоутверждению и не любил возражений. А Макнамара был типичным «чего изволите?». Он старался угодить президенту при всяком удобном случае и делал все для того, чтобы не тревожить его. Став президентом, Джонсон взял за правило проводить по вторникам за обедом встречи с тремя ближайшими помощниками, включая Макнамару. Военные специалисты на этих обедах не присутствовали, там не бывал даже председатель Объединенного комитета начальников штабов. Джонсон и Макнамара не доверяли военным. Более того, получив свой высокий пост, Джонсон сразу уволил трех военных консультантов за то, что «они стояли на пути».

Джонсон и его советники относились к Вьетнаму как к политическому футболу, который мог либо помешать, либо помочь проведению предвыборной кампании 1964 года на пост президента. Трое его помощников, которые воспринимали себя как «своего рода семью», всегда старались перед встречей с Джонсоном сверить свои позиции, поскольку именно единство позиции нравилось ему больше всего. Сам Макнамара постоянно искал «командных игроков», потому что считал, что «министерства не могут возглавлять люди, способные не соглашаться с решением президента». Это был наихудший вариант идеальной организации. Просто преданности было недостаточно, а наличие собственного мнения рассматривалось как угроза.

<…> Стремление к недопущению разнообразия мнений всегда заводит в тупик. Линдону Джонсону меньше всего нужно было бороться с инакомыслием. Ему отчаянно не хватало споров. Только тогда он смог бы выражать собственное мнение и получил бы возможность смотреть на вещи широко. Даже некомпетентный советник, имеющий иную точку зрения, смог бы улучшить процесс принятия решений, практиковавшийся Джонсоном. Но Джонсон хотел именно единогласия, и Макнамара делал все возможное, чтобы этого достичь.

Мальчик из «Коктебеля» за 20 лет вырос и похож теперь не на Надю Котову, а все больше на отца.