Когда 20 лет назад я был моложе, худее и симпатичный, мне очень нравилось верить, что я похож на Чендлера из «Друзей». И потому что Чендлер в «Друзьях» самый классный, и потому что молодой Мэттью Перри ужасно красивый. Про его дружбу с наркотиками и алкоголем я узнал сильно позже. Вчера 54-летний Мэттью Перри умер, и его смерть говорит о том, что молодость кончилась, больше того факта, что в феврале мне 40.

Героиня возвращается в поселок на границе с Казахстаном, чтобы решить квартирный вопрос (отец умер, ушедшая от них в матушки мать отказалась от жилплощади, но есть тетка и двоюродный брат, который готов убить за кв.метры) и заодно решиться окончательно повзрослеть. Стартовав с похорон трехлетнего ребенка (вы давно не читали столь же жуткого описания смерти), роман «Отец смотрит на запад» стремительно становится эффектным постхоррором про то, как «вывезти девочку из деревни, иначе девочка не вывезет». Если на старте Екатерину Манойло все называли «казахским Стивеном Кингом», то теперь спрашивают о феминизме, постколониальности и прототипах персонажей. «Когда я пишу, я действую в интересах литературы»: Манойло называет свой роман «лоскутным одеялом из пережитых и выдуманных мною историй», «автофикшеном с допущениями». Читая «Отца», не раз думал, как мне повезло, что у меня не было таких родных. И как важно помнить, что есть и такие люди, а не только те, с кем ты привык общаться. Более того, первых точно больше.

Плеер с заветной кнопкой записи и целая гора кассет стали для Кати пропуском в мир звуков. Она поняла, что человек слышит лишь малую часть того, что звучит вокруг него. Соловьиная трель, даже если ее перекрывает треск гравия под колесами, остается соловьиной трелью. Никто, когда закрывает кухонный ящик со столовыми приборами, не обращает внимания, что ложки звенят, будто клавесин. Сильный ливень звучит как рев мотора, а небольшой дождь — как помехи в старом телевизоре. Бульон в кастрюле бурлит как ворчливый старик, пыхая крышкой, а чайник кипит с интонацией возмущения. Каждая ступень лестницы имеет свой голос, верхняя скрипит басовито, а четвертая повизгивает. И если это знать, то, услышав характерный звук и поняв, на какую ступень бабушка поставила ногу, можно успеть спрятать книжку, которую Катя тайком читает с фонариком.

Ирина Рудольфовна не успевала покупать для внучки чистые кассеты, и Катя стала тайком записывать звуки поверх оперных спектаклей. Она охотилась за редкими звучаниями, часами пропадала с плеером на улице или приставала к одноклассникам с просьбой сказать что-нибудь в микрофон. Из любопытства они соглашались, но, стесняясь, выдавали первое, что приходило на ум.

— У попа была собака, он ее любил. Она съела кусок мяса, он ее убил! — декламировал Пашка Постников, а потом начинал гавкать.

— Абатова дура! — кричала отличница Маринка.

— А что сказать? Ты задай вопрос! — нерешительно бубнил Вовка Лепилин.

— Тетя Катя всех покатит перекатит выка… — скороговоркой тараторил Талдыкин.

— Талдыкин, не талдычь! — перебивал Пашка и получал от Кати шуточный подзатыльник.

Она злилась, потому что громкий Пашкин голос перекрыл невнятное бормотание Талдыкина.

Катя мечтала о технике, которая могла бы записывать все звуки, которые происходят здесь и сейчас, на разные кассеты. Чтобы можно было отделить звонок на перемену от радостных воплей класса и строгого голоса учителя.

Постепенно Катя собрала образцы голосов всех одноклассников и всех учителей. Она не могла объяснить, зачем это делает. Ей казалось, что, когда она слышит голос человека в записи, она чувствует его лучше, чем когда общается с ним лично. Включала кассету, закрывала глаза, слушала и понимала, что Пашке дома невесело, что ему никогда невесело. А отличница Маринка вовсе не такая правильная и примерная, как кажется. Но больше всего Катю заинтриговала запись урока истории: ей стало ясно, что Ирине Рудольфовне не нравится преподавать в школе.

За два года Катина привычка все записывать на плеер стала заметна всем, особенно одноклассникам. Они-то и прозвали ее звукарем. Она думала обидеться, но Ирина Рудольфовна объяснила, что так называется специальный человек, который сопровождает спектакли школьного театра музыкой и разными шумами. Приглашение исполнить какую-нибудь роль для старшеклассников гарантировало автомат по литературе, освобождение от уроков на время генеральных репетиций, шанс съездить в Москву на фестиваль и попасть в местную газету. Бонусом шла зависть остальных ребят.

Театром руководил не учитель литературы, как это было в других школах, а режиссер московской экспериментальной студии. Фамилия его была Орлов. Но в учительской между собой его ласково называли Канарейкой.

Обычно он появлялся в школе раз в неделю. Стремительно парковал маленький джип яркого канареечного цвета у крыльца, стремительно пролетал мимо старшеклассников и так же стремительно врывался в актовый зал. Студийцы тут же закрывали дверь и никого больше не впускали. К Орлову никто никогда не опаздывал.

Перед репетицией он сбрасывал твидовый пиджак и проводил разминку для актеров, вприпрыжку нарезая круги по сцене и изредка показывая движения. Чаще он объяснял голосом.

— Красим забор, активнее красим, — командовал Орлов. — Покрасили! Перетягиваем невидимый канат. Он невидим, но осязаем!

Однажды Ирина Рудольфовна поддалась уговорам Кати и попросила у Орлова дозволения прийти к нему на репетицию с внучкой. Тот хотел отказать, но, узнав, что девчонка интересуется звуками, а не грезит актерской карьерой, удивился, смягчился и разрешил.

Хочется думать об этих метеосводках, датированных одним числом, как о прогнозе погоды на грядущие годы, на будущие 31 августа, но даже такое предположение по нынешним временам может показаться слишком оптимистичным. Но какая-то же погода через несколько лет будет? Какая-то будет.

https://gorky.media/reviews/vse-govoryat-o-nepogode/

Примеры эпентезы в тексте заметки напомнили мне, как мы с коллегами придумали название для экопремии «Зелёновый волотнёр». Само собой, саму премию мы тоже выдумали.

Настроение — как на фотографии, которую Настя Захарова привезла из Екатеринбурга в мае 2008 года, а я храню. Завтра будет не всегда.

Знаешь, я терпеть не могу, когда критики пишут про меня: «Кто-то знает его по легкомысленной "Жаре"». Конечно, легкомысленной — а каким я должен был быть в 22 года?

https://www.kommersant.ru/doc/6298065

Удивительная история с режиссером Гигинеишвили: многие ведь, включая меня, реально относились к нему как к режиссеру «Жары» и супругу Нади Михалковой (как будто породниться с Михалковым нельзя из-за любви), а он оказался вон серьезным автором. Я смотрел «Заложников» и надеюсь теперь (когда-нибудь и, очевидно, не в кино) посмотреть «Пациента №1».

Тимур Нуруахитович Бекмамбетов нашел, как в анекдоте про старого акына, свою струну и продолжает ее теребонькать, вовсю продвигая кинофильмы формата скринлайф, действие которых происходит на экране смартфона или ноубука. В посвященной этому методу книге (имя и фото продюсера вынесены на обложку, но в авторах значатся также кинокритики Шавловский и Степанов, взявшие у Бекмабетова «программные» интервью; сильно подозреваю, что они всю книжку и написали) торжественного пафоса (новый язык кино! изобретаем всё заново! наверное, Люмьеры чувствовали себя так же!) больше, чем рассказов о технологических особенностях скринлайфа, а ведь многие, мне кажется, хотели бы узнать именно об этом. «Убрать из друзей», «Профиль», «Поиск», «Днюха!» (игнорил эту комедию, ничего хорошего не ждал, а она отличная), недавние «Пропавшая» и «Возрожденные» — скринлайф за восемь лет перестал казаться вау-приемом, остался необычным, но стал привычным (мокьюментари же нас больше не удивляет), но это ведь и хорошо. Знать, годно теребонькают.

В традиционном кино постпродакшен часто считается исключительно технической дисциплиной. Конечно, есть режиссеры, которые монтируют охотно и подолгу, лишь на этом этапе придавая фильму окончательную форму — даже меняя сюжет и переписывая историю. Особенно это актуально для документального кино, когда приходится работать с большими объемами отснятого материала.

Однако часто бывает и так, что фильмы приходят к этапу монтажа разработанными на все 100%, и автору остается только сложить вместе снятые строго по раскадровке эпизоды, сцены и планы, а затем передать на доработку режиссеру монтажа и звукорежиссеру. Есть множество авторов, которые, даже не рисуя детальных раскадровок, мыслят и снимают монтажно, четко ставя задачи перед операторской группой и получая на выходе именно тот материал, который им был необходим. Есть и такие постановщики, которые утверждают, что этап монтажа для них скучен, так как уже не подразумевает творческих решений.

К скринлайфу все вышесказанное, безусловно, не относится. Монтаж — важнейший этап создания фильмов в формате скринлайф. Более того, их монтаж настолько сложен, что требует специалистов самого разного рода. Точнее, сочетания многих специалистов в одном — режиссере монтажа. Режиссер монтажа в скринлайфе — это немного мерцающая профессия: где-то он актер, где-то художник-постановщик, где-то инженер. И часто к классическому режиссеру монтажа присоединяется специалист по моушен-дизайну и анимации. А как может быть иначе, если фильм — не что иное, как последовательность интерфейсов? Часть из них будет записана в ходе съемок, а часть будет создана на этапе постпродакшена. Во время монтажа материал можно будет менять, по-разному интерпретируя отдельные элементы, переписывая и дополняя историю новыми и новыми смыслами.

Илья Зевакин, режиссер монтажа фильма «Игрок» Сначала мы собираем композицию в монтажной программе из каких-то мелочей. Экран в фильме состоит из картинки рабочего стола (отдельный слой, который мы можем поменять в любой момент создания фильма). Представьте, если бы все писалось как запись экрана: как потом поменять, например, картинку на рабочем столе? Никак. Здесь также отдельно сделаны иконки, и этот слой отрисован в высоком разрешении. Мы можем на них положить корректирующий слой и делать разные степени укрупнения. Очень важно учитывать особенности работы программ, которые появляются в вашем фильме, — если, например, уведомление пришло в Skype, а он был неактивен, то оно должно высветиться не только в углу экрана, но и на самой иконке. Я обычно убираю часы из панели: если для фильма они важны сюжетно, их сделают отдельной анимацией. Все окна созданы по отдельности, чтобы точно расставить акценты на рабочем столе. Поэтому каждое окно будет открываться таким образом, чтобы зритель прочитал именно то, что ему нужно прочитать. Это тоже ложится на плечи монтажера, хотя, по сути, это работа с декорациями, то есть работа художника-постановщика.

Эндрю Весман, монтажер Когда я присоединился к команде «Убрать из друзей», часть работы была уже сделана, так что я быстро влился в процесс. В связи с особенностями формата вы можете изменить практически любой аспект фильма на «посте». Мы изменили почти все связанное с персонажем Лоры — что и как она писала другим героям, как она выглядела и действовала. Мы даже изменили то, как половина персонажей погибла в фильме. Мы сняли много разных концовок, и я работал над этим в течение года, продолжая постоянно перемонтировать историю.

Адам Сидман, продюсер На «посте» вы никак не ограничены и можете бесконечно придумывать новые сюжетные линии и ходы. В каких-то фильмах этого больше, в каких-то меньше. Но именно это позволяет использовать новый формат по максимуму. B «Поиске» большая часть фильма была реализована на «посте» — там решалось, на каких частях экрана должен фокусироваться зритель, как должна двигаться камера, быть статичной или ручной. Наши режиссеры монтажа не просто монтировали, они были виртуальными операторами — именно так мы их указали в титрах. По сути, огромная часть «операторской» работы происходила виртуально на этапе «поста».