Свое 19-летие моя родная «Тайга» встречает в статусе иноагента, и я желаю всем нам, чтобы этот ужас поскорее закончился.

Недавно наткнулся на эту фотку с Монстрации 2012 года, откуда мы делали как всегда дикий онлайн, пусть повисит тут в память о тех славных временах.

Лучшая в моей жизни редакция, не разлюблю тебя и не забуду.

Мальчик или девочка в приличной московской школе говорит «Леонид Брежнев», и все так краешком губ улыбаются, включая учительницу. Потому что понятно, что сказать «Леонид Брежнев» могли только «по голосам». В официальной прессе — только «Леонид Ильич Брежнев» или даже «товарищ Леонид Ильич Брежнев». И вот, ребенок отбарабанил все, как надо процитировал газету «Правда», но сказал «Леонид Брежнев» — и все, этого достаточно. Общение происходит на таком уровне.

https://www.kommersant.ru/doc/6348860

«Посыл книги прост: мы должны вновь начать разговаривать друг с другом, особенно если мы друг с другом не согласны». Свою книгу Ли Макинтайр, научный сотрудник Центра философии и истории науки Бостонского университета, начинает с рассказа о поездке на форум плоскоземельщиков (так-то он много где побывал, работая над «Отрицателями науки» — про глобальное потепление поговорил и с пенсильванскими шахтерами, и с мальдивскими рыбаками; вот это, я понимаю, командировки!), и настолько потешен этот его отчет, насколько же он и страшен. Люди готовы спорить с аксиомами и не верят фактам — ну не безумие ли? Но если просто считать климатических диссидентов, антиваксеров, креационистов, ГМО-луддитов, конспирологов идиотами и ничего не делать, то мы так слоника не продадим, говорит Макинтайр. Наукоотрицатели есть даже среди ученых, их неверие не обусловлено отсутствием ума или политическими взглядами. Чтобы выжить, людям необходимо стремиться к диалогу, взаимному уважению и доверию. Звучит как утопия, но постараться можно.

«Тут как с чужеродными видами, — пояснил Тед. — Мы завозим какой-то вид, и это кажется удачным решением, потому что мы пытаемся устранить проблему. Но потом ситуация развивается помимо нашей воли. Вот как с мангустами. Их завезли на Гавайи, чтобы избавиться от крыс, но они начали пожирать все. И расшатали всю местную экосистему. Теперь мангусты сами вместо крыс. Всегда есть что-то, чего мы не можем предсказать. Чего ждать, когда вмешиваются в генетику микроорганизмов? А если еще и налажают при этом?».

Пришлось отметить про себя, что довод крепкий, но я держал язык за зубами и ждал, что Тед скажет дальше. Он переключился на «Раундап», заговорив о побочном воздействии, которое этот препарат оказывает на другие растения. И о том, что он приносит пользу все меньшему числу людей и обогащает ограниченный круг лиц. Безопасность продовольствия — область, где возможны самые разные неприятности, а система государственного регулирования в этой области, как подозревает Тед, небезупречна в плане коррупции. Она слишком лояльна к производителям. Если случится какая-то неприятность, заметят ли это вовремя? «У людей есть все причины избегать ГМ-продовольствия, даже если доказано, что оно безвредно», — резюмировал Тед.

Тут я задал первый серьезный вопрос: «А ты когда-нибудь ел ГМО?»

Тед ответил, что, вероятно, ел. Как можно знать точно, что ты ешь в ресторане? Но он не финансирует эту индустрию, потому что они не могут гарантировать безопасность в будущем. И я немедленно задал второй вопрос: «Но чем же эта позиция, которую ты только что занял, отличается от борьбы с прививками? Вакцины „не природны“. И нельзя „гарантировать“ их безопасность. Ты против вакцин?» Я надеялся, что Тед немного пояснит свои вчерашние слова о том, что он «в чем-то понимает» антипрививочников.

Он ответил, что вопрос хорош, но всегда нужно оценивать баланс пользы и рисков. С вакцинами есть частный риск. Не сделав прививку, можно заболеть. Но есть и риск для общества: уклонившийся от вакцинации заражает и других людей. Если бы в вакцинах не было пользы, никто бы не стал их вводить. Но польза есть, и она перевешивает риск. «Однако, — тут он приготовился донести до меня главную мысль, — отказываясь есть ГМО, я не рискую ничем. Я достаточно обеспечен, чтобы позволить себе покупать органические продукты. Если бы я был беден и для выживания мне пришлось бы есть ГМО, то я бы, наверное, и ел. Но никаких минусов в избегании ГМО не вижу».

«Но, Тед, — перебил я его, — разве эта позиция не диктуется великой привилегией? В Юго-Восточной Азии дети гибнут от недоедания и слепнут от недостатка витамина А, потому что им не дают золотистого риса. Его не в Monsanto придумали, это разработка университетских ученых. Но Гринпис все равно против. Позволь мне провести связь между теми детьми и тобой. Ты не финансируешь производство ГМО, и это тебя не смущает, но если бы все были как ты, — покупали только органическую еду да посылали чеки в Гринпис, — эти детишки в Азии все бы умерли или ослепли. Так что минусы в избегании ГМО есть, просто не для тебя. И это похоже на ситуацию с вакцинами. Не одобряя ГМО, ты наносишь вред человечеству».

«Мне думается, это можно сказать о любой новой технологии», — спокойно ответил Тед. И привел в пример ископаемое топливо. Если он не будет платить за ископаемое топливо, кто-то потеряет работу. Но значит ли это, что он должен финансировать добычу? Рост производства продуктов кажется благом, но ведет к перенаселению, которое служит основной причиной вреда, наносимого экологии. И в итоге оборачивается недоеданием для еще большего числа людей.

«Никто об этом не хочет говорить, но это правда, — сокрушался Тед. — Мы приближаемся к лимиту, который может выдержать Земля. Технологии помогают его расширить, но есть ли в этом смысл?»

«Погоди-ка, — возразил я. — Значит, детишкам, которым не достается золотистого риса, просто суждено умереть?»

Он ответил, что какая-то часть, видимо, умрет, но главный вопрос — когда. Если мы истощим ресурсы Земли и разрушим планету, то в перспективе умрет еще больше людей. И у него есть ощущение, что ГМО приближают этот момент.

Временные павильоны выставки «Россия» заслонили собой сталинское каменное великолепие, и в них будущее уже наступило. «Будущее уже наступило» — это надпись на стене как раз в одном из временных павильонов, который рассказывает об успехах госкорпораций. Чуть дальше в том же зале еще одна надпись — «По решению президента». Если их соединить — обретешь утерянный пафос.

https://www.kommersant.ru/doc/6339237

31 мая 2020 года из Института функционального бессмертия сбегает инфицированная мышь, и Москва в считанные часы становится центром зомби-апокалипсиса. Для автора «Мыши» Ивана Филиппова, после 24 февраля 2022 года уехавшего из России, уничтожение ее столицы (уже второй раз: в «Тени» он Москву сжег) стало «таким способом попрощаться с любимым городом». Ощущением конца света, тоской из-за утраты близких и необходимости бросать дом, шоком от расчеловечивания и агрессии — всем этим «Мышь», конечно, рифмуется с несчастной нашей реальностью. И радоваться, что герои (не все) выжили, хотя миллионы погибли, даже неловко, но без дозы позитива было бы совсем жутко. Филиппов же даже хоррор снабжает теплом за счет своей любви к Москве и людям. И я не о куче остроумных камео — от Екатерины Андреевой до Льва Семеновича. Важно, что у многих NPC здесь, даже у зомби, есть талантливо придуманные предыстории: каждый имеет на нее право. Любые претензии к редактуре «Мыши» обнуляются ее человеколюбием. Страшно своевременный ужастик.

Если бы точкой входа вируса Михайлина в Москву не стала одна из самых загруженных станций московского метро, город точно бы уцелел. Наверняка удалось бы локализовать заразу, пожертвовать, может, одним из заражённых районов, установить карантин… Но роковое стечение обстоятельств и роковой укус мыши именно на «Арбатской» сделали гибель города неизбежной.

Москва умирала одновременно медленно, отчаянно цепляясь за призрачные шансы на спасение, и стремительно — скорость распространения вируса не оставляла никаких шансов.

Заразившиеся на эскалаторе пассажиры, разбежавшиеся с «Арбатской» на «Библиотеку имени Ленина», «Александровский сад» и «Боровицкую», унесли с собой заразу в поезда и на другие станции метро.

По всему городу в офисы, школы, детские сады, торговые центры и кинотеатры, госучреждения и больницы, церкви и техникумы приходили и приходили новые заражённые.

Все первые часы с начала эпидемии телевидение привычно молчало или врало. Никаких экстренных эфиров — только новости о стабильности и покое, в котором пребывает государство Российское. А вот интернет и радио начали сообщать о болезни практически с первых минут. Появились видео. «Коммерсант FM» и «Эхо Москвы», «Максимум» и «Наше радио», все главные онлайн-площадки — все наполнились сообщениями о страшном вирусе, о многочисленных жертвах и, что самое важное, о необходимости срочно закрыть двери и никуда не выходить.

Михаил Альбертович, старший управляющий партнёр в юридической компании «Эйдельман, Смирнов и Анисимов», услышал о вирусе по радио «Серебряный дождь», когда вышел в кухню налить себе кофе. Обычно этим занималась его секретарша Софа, но он не смог до неё докричаться, а выйдя из кабинета, увидел, что Софы нет на месте. Да и других сотрудников тоже.

Не дослушав сообщение радиоведущего, Михаил Альбертович побежал к машине. Его жена Лена была дома, да и она сама разберётся, а вот дети — Серёжа и Анфиса — были в школе. Михаил Альбертович сам отвёз их на занятие в частную гимназию в Сокольниках перед тем, как отправиться в офис. И сейчас он бежал к машине, повторяя про себя: «Только бы успеть, только бы успеть, только успеть, только, успеть, успеть».

Ехать было сравнительно недалеко. Его проворный Hyundai Genesis глотал километры до школы. Там, где дороги уже встали из-за аварий, Михаил Альбертович выезжал на тротуар — иногда даже не сбавляя скорости. На одном из поворотов ему под колёса прыгнул заражённый — он не нажал на тормоз. Кажется, он вспомнил как дышать, только когда остановил машину у ограды школы. Калитка была открыта.

Михаил Альбертович с большой симпатией относился к их школьному охраннику Володе. Насколько вообще такое можно сказать о сотруднике ЧОП, Володя был в чём-то даже интеллигентным человеком. Вежливым и дружелюбным по отношению к детям и строгим, хотя и корректным, по отношению к посторонним. Однажды Михаил Альбертович видел, как Володя одним ударом отправил в нокаут пьяного мужчину, пытавшегося с боем прорваться в школу (как потом объяснил директор, дело было в плохом разводе, и мужчина пытался забрать в обход решения суда свою дочку). После того случая Михаил Альбертович стал меньше волноваться за Серёжу и Анфису — в школе они были под надёжной защитой.

Володя стоял на четвереньках прямо за школьной калиткой и кого-то ел. Михаил Альбертович с ужасом узнал классную руководительницу из параллельного класса Серёжи. Её грудная клетка была разорвана. Володя огромной лапищей зачерпывал внутренности и засовывал их себе в рот. Михаил Альбертович закричал. Он понял, что опоздал. Понял, что ничего нельзя больше изменить. Побежал с криком на Володю. Покойный охранник вскочил неестественно быстро — правой рукой он вырвал Михаилу Альбертовичу сердце, а левой — схватил его за шею, притянул к себе и откусил ему ухо.

В шестидесятых была такая песня, студенческая или бардовская: «Ветер воет, море злится, / Мы, корсары, не сдаем, / Мы спиной к спине у мачты / Против тысячи вдвоем». Все мы в какой-то степени хотим иметь за спиной вот эту мачту.

https://www.forbes.ru/forbeslife/501073-pisatel-leonid-uzefovic-forbes-v-istorii-nas-utesaet-povtorenie

Мелисса Маккарти, оказывается, в «Жизни Дэвида Гейла» снималась (2002-й, ей 32); пересмотреть бы.

Из новости об экранизации книги «Утопление: Спасение рейса 421» узнал, что у автора «Падения» Ти Джей Ньюман (в новости бывшую бортпроводницу, кстати, обозвали Ти Джеем Ньюманом; ну конечно, зачем проверять, что переводишь) в этом году, действительно, вышел еще один «остросюжетный роман про самолет». Буду ждать, когда и его переведут на русский. Кстати, режиссер Пол Гринграсс снял не только три фильма про Джейсона Борна, но и еще один фильм про самолет. Интересно, учитывалось ли это при выборе постановщика для экранизации «Утопления».

Ситуация, вообще, парадоксальная. Мы живем в мире, в котором доказать факт проще, чем когда-либо в истории. <…> Несмотря на весь набор возможностей, начинает доминировать логика оправдания своих и обвинения чужих.

https://colta.ru/articles/revision/29738-maksim-trudolyubov-polyarizatsiya-budet-tolko-uglublyatsya

Звезда закрывшегося на третьем сезоне сериала «Она запостила убийство» Софи ЛаФлер получает по наследству от бабушки дом в прибрежном городке в штате Мэн, паб и ламу по имени Джек Керуак. А еще, буквально, скелет в шкафу. Теперь героине хочется доказать (и копам, и городу, и себе), что ее дедушка не причастен к убийству исчезнувшей в 1985 году девушки и что бабушка не убила дедушку.

Во время «черной пятницы» (если КРЯКК отменен, non/fiction далеко, а в Новосибирске нет нормальных книжных фестивалей, распродажи в интернетах особенно радуют) я обратил внимание на этот роман, прежде всего, конечно, из-за его названия — «Лама-детектив знает твой мотив». «Ну окажется чем-то в духе Донцовой, ну и что? Чтобы узнать это, 200 рублей не жалко», — решил я, рискнул и не прогадал: не оказалось. Не суперкнижка, но типичный cozy crime на три часа (засекал по поездкам на работу и обратно; очень удобно), приятный и интересный.

Единственный, пожалуй, минус — это вторая книга про Софи и ламу из трех, теперь я хочу две другие.

— Сантехник пошел за шерифом.

На этом мои мысленные блуждания остановились.

— Что? Зачем? — Неужели я нарушила какие-то строительные правила, о которых я не знаю? Я прищурилась. — В чем дело, Дин?

Он открыл дверь и пригласил меня войти.

В санузле был бардак. Вокруг унитаза с поднятой крышкой валялась плитка. Стену за раковиной продырявили, но такое ощущение, что скорее в исследовательских целях, а не ремонтных.

— Куда смотреть? — Я растерялась. Это протечка или что?

— Открой шкаф для белья. — Он махнул в сторону узкой дверцы, которая должна быть закрытой, чтобы можно было войти в ванную.

Я открыла его и увидела, что из стены вынули примерно двухфутовый отрезок гипсокартона. Там были трубы, штыри, может, немного плесени. И...

Выхватив телефон из кармана, я включила фонарик.

— Это еще что такое? — Я наклонилась ближе. — Дохлая мышь?

В свете фонарика блестела белая кость с налипшими нитками. В стене умерло какое-то живое существо.

— Если это так, то это самая большая мышь, которую я видел в жизни. Это кость, Софи, и, судя по размеру, я на девяносто девять процентов уверен, что это человек.

— О боже! — Я дернулась назад, вытирая руки о джинсы, хотя я не притронулась к этой штуке.

— Если постучать по гипсокартону, ты услышишь, что там не пусто. — Он показал молотком. — Такое ощущение, что в стене что-то есть на отрезке отсюда досюда. Подозрительно. И если ты повнимательнее посмотришь на кость, увидишь, что это ткань.

— Значит, когда ты сказал, что нам нужно поговорить о скелете в шкафу, ты имел в виду настоящий скелет?

Какая наглость. Трупы не засовывают себя в стены сами. Кто-то пристроил этого человека между стойками и заштукатурил стену.

Как грубо.

* * * * *

Мы толкались у входа в ванную Дина, глазея на шерифа Джастина Пеллетье. Подняв черный полицейский фонарик, он с головой залез в шкаф, потом выпрямился, и мы снова смогли лицезреть его профиль. Шериф уставился на шкаф с таким видом, будто не мог поверить своим глазам.

Я совершенно точно понимала его чувства.

Он снова сунул голову в шкаф, потом выпрямился, откашлялся и кивнул:

— Определенно это человеческие останки.

Стоящий рядом со мной Дуги МакДугал, владелец «Дути спешит на помощь», присвистнул, и у меня зазвенело в голове, поскольку он сделал это мне прямо в ухо. Он потер ладонью хилую бороденку, которая напоминала скорее едва заметную растительность подростка, чем взрослого человека в возрасте двадцати с лишним лет.

— Осьпади ожемой, — сказал он, покачивая головой. — Вот так дела.

Я моргнула, не вполне понимая, что означает «осьпади ожемой», хотя догадывалась по контексту. У этих мэнцев специфическая манера выражаться.

— Имею в виду, я кое-что повидал в этой жизни. Енотов, которые заползли в тесную дыру, парочку дохлых скунсов, а их трупы воняют не лучше, чем живые особи, — сказал он, покосившись на меня.

Я кивнула, доверяя его опыту.

— Однажды я даже вытащил мертвого оленя из резервуара для септика, — продолжил Дуги. — Жуть ужасная.

Я уже научилась понимать значение слова «жуть» в интерпретации мэнцев. Это их эквивалент слова «очень». А мертвый олень в септике определенно заслуживает слова «жуть».

— Но я отродясь не натыкался на человеческие скелеты.

Я с трудом сдерживалась от смеха. Какое облегчение, что местные сантехники не натыкаются на трупы в каждом доме. Разумеется, первый труп должен был оказаться на моей территории, во всяком случае, первый для Дуги. Внезапно мне расхотелось смеяться.

— Вы можете определить, как долго он там находится? — спросил Дин, стоявший с другой стороны от меня.

Джастин снова сунулся в шкаф и на этот раз торчал там немного дольше. Наконец он сказал:

— Не могу. Надо связаться с коронером, но в любом случае похоже, что много лет.

Я взглянула на Дина. Он выглядел не очень-то довольным. Разумеется, кто порадуется, узнав, что много лет хранит полотенца, мыло и крем для бритья рядом с мертвецом.

— И что мы будем делать? — поинтересовалась я.

— Что ж, я собираюсь опечатать это место, чтобы мы могли провести расследование, — сказал шериф.

Отлично. Гостевой дом стал местом преступления.

Над моим письменным столом висит фотография, которую Ханс-Йорген Буркард, корреспондент журнала «Штерн», сделал в московском военкомате и подарил мне.

По нынешним временам это и реклама международной экстремистской организации, и фейк в отношении армии, и даже, может быть, оскорбление чувств верующих.

Самое прикольное в интервью руководителя «Яндекс Музыки» — вопрос интервьюера «То есть ответ на вопрос "насколько эти потери болезненные и сколько треков вы потеряли?" — "болезненные, но мы предлагаем других исполнителей"».

Ответ не такой прикольный.

За одну ночь до приезда в С. Франциско нас в обед угостили ножкой индюка и каждому по 1 яблоку, чтобы осталось воспоминание о «Korea Maru» . Да пожалуй очень плохая память осталась у многих пассажиров, а также и у меня.

https://arzamas.academy/mag/1221-kaznovsky

Очень круто читать такие дневники, а находить — еще круче.

Бывший вице-спикер красноярского краевого парламента Сергей Попов огорошил местный политический эстеблишмент в ноябре прошлого года.

Сами посудите: долгая и успешная карьера в РУСАЛе, затем три неполных созыва в Законодательном собрании края, последняя должность — заместитель председателя, и вдруг — поспешный отъезд в Болгарию, увольнение, и уход со всех радаров.

Впервые поговорить с журналистами он решился лишь спустя год, дав интервью Борусу.

Офигенское интервью офигенского Сергея Попова. Я не удивился, узнав в этом году, что он уволился и уехал. Горжусь знакомством, Сергей.

Новости нашего городка: восьмой троллейбус теперь едет до ТЭЦ-5, то есть не поворачивает с Кирова на Лениградскую, а катит дальше по эстакаде до Выборной. Когда я учился в педе, с Затулинки дотуда (по Большевистской, эстакаду еще не сделали) ходил автобус №1331, и можно было, сев в него почти на конечной, почти час еще доспать. Надо будет проехаться до педа на восьмёрке, затестить инновацию.

Ах, Сусанна Христофоровна, как же хочется снова к вам в «Парос»!

Странное впечатление от альбома «1993% хитов», изданного МТС по случаю своего 30-летия. Принцип «Современные звезды исполняют старые песни о главном», который появился как раз лет 30 назад как раз в «Старых песнях о главном», уже не кажется беспроигрышным. Большинство каверов тут похожи в лучшем случае на годное караоке (Zivert, Дора, Mirele, SQVOZ BAB), в худшем — на никакущее (Kamazz, CHEBANOV). Кажется, проблема в том, что эти песни больше этих их исполнителей, которым не удается уловить тот цайтгаст, с каким они исполнялись в оригинале.

Сам по себе трек-лист — идеальный срез русской музыки 1993 года: «На белом покрывале января», «Никто-никогда», «Фотография 9x12», «Солдат любви», «Плачет девушка в автомате», «Привет с большого Бодуна», «Стюардесса по имени Жанна», «Поздравляю» Николаева, «Бэтмен» «Русского размера», «Как жаль» Булановой. Шансон представлен «Белым лебедем на пруду» (Zivert!) и «Кольщиком». Для полноты картины еще бы рока — «Как на войне», «Что такое осень», «Хару мамбуру», было бы славно.