Один раз его дедушку позвали выступить к ним в школу: больше ни у кого не было дедушки-писателя. Он позвонил и вызвал парикмахера — тот побрил его, постриг и чем-то надушил; огромный двухметровый водитель погладил ему рубашку и брюки и довез их с Матвеем от Переделкина до школы на служебной машине; учительница, держа под локоть дедушку, аккуратно довела его до класса. Он рассказывал про свои романы — серию про милиционеров, которую он написал в молодости, когда служил в милиции, потом, когда вступил в Союз писателей и ему дали дачу в Переделкине, — тут его перестали слушать — он ушел из органов и стал писать про бандитов, потом про «оборотней в погонах» — тут он забылся, так решил Матвей: дедушка часто забывался и говорил то, что детям нельзя слушать, — класс оживился, но дедушку сразу прервала учительница и спросила, о чем он пишет сейчас. Дедушка помолчал, попросил воды, откашлялся и сказал, что работает над книгой о детстве Верховного главнокомандующего. Класс затих. А потом учительница указкой показала на Его портрет, висящий над доской, и все привычно грянули троекратное «Слава Верховному главнокомандующему, ура-ура-ура!»

*

Из столовой водитель привез им с дедушкой обед: остывший суп, куриные котлеты и рис. Матвей ковыряет вилкой еду, откладывает тарелку и спрашивает дедушку:

— А папу с мамой когда выпустят?

Дедушка продолжает жевать, будто не слышит.

— Это курица или рыба?

— Котлеты куриные, — отвечает Матвей.

— А я думал, рыбные, надо же.

*

Коля про своих рассказывает мало: их забрали, когда он был совсем маленьким, а его оставили ба и не отправили в детдом. Но ба стремительно стареет, и Коля каждый день с ужасом, порой переходящим в панику, наблюдает, как она забывает, что делала утром, или ищет по всему дому какие-то деньги, которые давным-давно спрятала от мужа, чтобы он их не пропил. О том, что дедушка умер много лет назад, Коля ей уже не напоминает.

Он получает на почте бабушкину пенсию и расписывается за нее: все сотрудники его знают. В дом творчества он забегает с заднего входа сразу на кухню и забирает бабушкин обед — поскромнее, чем у деда Матвея: мяса в нем нет. На обратном пути покупает булочку с отрубями в магазине — бабушка часто туда уходит, не может потом найти дорогу обратно, и Коле приходится бегать за ней по всему поселку. Дома он делит обед пополам: бабушке побольше, себе поменьше — и в своем супе вымачивает несколько кусочков булки, пока жидкость не кончается, — так сытнее.

Книги ба пылятся на полках по всему дому, чердак тоже ими завален. В ее книгах кто-то кому-то непрерывно изменяет, судится из-за наследства и убивает — из ревности или из-за денег. Коля прочитал несколько, когда больше нечем было заняться, но все они слились у него в один сюжет, и ему кажется, что ба просто вписывала другие имена, фамилии и профессии героев и от книги к книге чередовала измену и деньги, шантаж и внебрачного ребенка.

— А мамашка твоя своим животом сына моего окрутила, всем тут пользовалась, а сама вечно налево ходила — правильно ее посадили, — говорит вдруг ба.

Коля молчит. Расспрашивать он не хочет.

*

— А если мы сбежим? — спрашивает Коля Матвея. — Что, если мы сядем на электричку, доедем до Москвы, потом на метро доедем до Кремля, зайдем туда, я там был в детстве на елке, я помню, как идти, найдем Его и попросим, чтобы наших родителей отпустили?

— У меня дед просил, — отвечает Матвей, — звонил Его помощникам, не Самому, конечно. Но ему сказали — если посадили, значит, есть за что.

— Ты веришь, что их посадили за дело?

— Мои родители ничего такого не делали, я бы знал, — твердо говорит Матвей.

Коля вздыхает.

— А я не помню.

Матвей думает о Соне. Сегодня он опять украдкой за ней подсматривал, когда она на участке играла в мяч с соседскими девочками. Он подслушал разговор ее мамы с отцом, пока прятался в кустах, и повторял услышанное про себя, чтобы спросить у Коли:

— А ты знаешь, какая самая ближайшая к России страна, откуда нет экстрадиции?

— Давай спросим Марфу. — Коля лезет за телефоном.

— С какой целью интересуетесь? — спрашивает Марфа, не дожидаясь, когда Матвей повторит вопрос.

В рубрике «Пересмотрел» — ромком «Космос между нами» про юношу, который родился на Марсе, влюбился по зуму и, в 16 лет прилетев на Землю, первым делом сбежал к девушке, чтобы искать вместе с ней своего отца. Мать умерла при родах: схватки начались, как только их корабль «примарсился».

Вышедшее через пару лет после «Марсианина» кино, конечно, вопиюще антинаучное (например, невозможно общаться с Марсом в прямом эфире, без задержки), но дело же не в правдоподобии. Как ромком он работает убедительно, и это чудесно. Гэри Олдман играет Маска, который не купил твиттер и не сошел с ума. Бритт Робертсон («Федералы») ожидаемо хороша в роли девушки-подростка. Вечно юный Эйса Баттерфилд, за 20 лет прошедший путь от «Мальчика в полосатой пижаме» до «Полового воспитания», идеально подходит к актерской задаче «играй так, будто ты впервые на Земле, и всё тебя удивляет — бургеры, лошади, дождь, поцелуи». Он и ходит как человек, не имевший прежде дел с гравитацией. Потому что любовь — больше, чем космос, Нолан вам подтвердит.

Максим Арбугаев. Мы сразу с Володей решили, что хотим сделать зрительское кино, но свое. И большая заслуга продюсеров, что они дали нам эту свободу.

Лариса Малюкова. Продюсеры вообще не довлели?

Владимир Мункуев. Не было разговоров, что чего-то там нельзя, или не нужно, или «поменяйте эту сцену. Никаких творческих ограничений.

https://kinoart.ru/interviews/my-takie-raznye-no-vse-taky-my-vmeste

Интересно, только сейчас понял, что на «Маяке» второй год подряд гран-при отдают фильмам, связанным так или иначе с Борисом Хлебниковым: на «Каникулах» он был «худруком».

Как-то Александр Карелин в разговоре с Анатолием Карповым сказал: «Борьба — это шахматы. Только в борьбе надо думать ещё быстрее». Карпов спросил: «Почему?» И получил ответ: «Потому что у вас фигурки стоят, а у нас двигаются» (прочитал в бортовом журнале «Аэрофлота», понравилось; Карелина уважаю).

Любимым шоу русского интернета в этом году стало «ОТЫДО» парней из команды «Минские». Они выступают авторской группой на проектах «Импровизаторов» (испытания в «НЕИГРАХ», вопросы для «Громкого вопроса» и т.д.), делают свои и тоже ездят с импровизационными концертами.

В этом году я стал ярым фанатом Сергея Шевелева, Максима Зайца, Сергея Гороха и Артема Гауса и даже купил билеты на их концерт в «Маяковском» (последний раз был в этом зале в 2012 году на «концерте» Михаила Прохорова). Первый раз на такие форматы посмотрел вживую и насмеялся, кажется, на годы вперед. Ребята офигенные, спасибо им за то, что умеют разъебывать меня от и до.