Тем временем сегодня состоялась премьера фильма «Армия независимости: незаконченная война», центральным сюжетом которого стала история жизни героя борьбы за независимость Кореи генерала Хон Бомдо.

Одним из основных его посылов, как мне кажется, стал призыв к борьбе с прояпонскими элементами в лице неоконов. Уже в самом начале фильма на это как бы намекают кадры хроники «юнова безумия» в декабре 2024 года. Им также припоминают и намерение убрать бюст Хон Бомдо с территории Военной Академии, что, скорее всего, стало одной из причин создания картины.

Кроме того, с широких экранов звучит недвусмысленное заявление о том, что корё сарам являются потомками борцов за независимость, которые с оружием в руках сражались против японцев как в Корее, так и за ее пределами.

Отрицательными героями, конечно, становятся коллаборационисты (и их наследники). Генерал Хон Бомдо буквально сжигает их заживо в одной из сцен, а авторы фильма называют их прямо - паразитами.

Порадовало, что к созданию фильма привлекли и настоящих историков — профессоров Пан Бённюля и Юн Санвона, которые хорошо известны российским корееведам.

Думаю, что картина скоро появится и в широком доступе, так как вряд ли её задумывали как коммерческий проект.

Премьеру посетили в том числе спикер Национальной ассамблеи У Вонсик и посол Казахстана Нургали Арыстанов.

Welcome to Mongolia 🇲🇳

Почти 1,68% или более 57 тыс. монголов проживает Южной Корее.

Собственно, к чему был пост выше про Монголию? Всё дело в том, что 19-20 августа я принял участие в интереснейшем мероприятии – 16-м Международном симпозиуме по корееведению, организованном Международным обществом корееведения (ISKS) в Улан-Баторе при поддержке Монгольского национального университета и Института международных исследований Академии наук Монголии.

Ключевым словосочетанием нынешнего форума, как и многих прочих в этом десятилетии, стал «многополярный мир». Участники мероприятия пытались не только насладиться красотами Улан-Батора и окрестностей, но и по-новому взглянуть на место и роль Кореи в глобальном академическом дискурсе.

Именно Кореи, а не КНДР или Республики Корея, так как само научное общество называется по-корейски «Кукче корё хакхве» (국제고려학회), чтобы избавиться от пресловутого маркера «хангук» (한국) или «чосон» (조선), демонстрирующего, какая Корея в данном случае ближе.

Проведение симпозиума в Улан-Баторе стало продолжением богатой истории организации, учреждённой ещё в 1990 году на конференции в Осаке, после ряда встреч и дискуссий, начавшихся в 1988 году в Пекине. С тех пор ISKS проводит регулярные международные симпозиумы (примерно раз в 2 года) и научные мероприятия в разных странах мира – от Нью-Йорка, Пхеньяна и Сеула до Вены, Лондона, Окленда и Праги.

Организация также развивает региональные отделения (сейчас их семь, в том числе в Пхеньяне), выпускает академические издания и поддерживает исследования, посвящённые Корее в самом широком контексте – от истории и языка до политики, философии, религии и диаспоры.

На симпозиуме было представлено более 150 докладов в секциях, посвящённых истории, образованию, экономике, культуре, литературе, обществу, политике, лингвистике, фольклору и искусству. Один из пленарных докладов, как раз посвящённый развитию глобального корееведения в контексте многополярности, представил видный российско-южнокорейско-норвежский кореевед В. М. Тихонов, также известный как Пак Ночжа.

Я же прочитал небольшое сообщение о результатах исследования феномена мест компактного проживания корё-сарам в Южной Корее, т. н. «корёин маыль», в очередной раз убедившись, что тема миграции русскоговорящих корейцев в Южную Корею пока не очень широко известна в корееведческих кругах, хотя изучению корейцев, проживающих в Японии или Китае, как и на территории бывшего СССР, посвящено немало хороших и подробных работ.

Не могу не написать пару слов и про саму Монголию. Признаюсь, что я давно хотел туда поехать по разным причинам. В первую очередь – из-за желания понять, какая географическая среда породила первую известную нам попытку глобализации в истории человечества – Монгольскую империю.

Определённо, мой интерес подстегнули лекции Н.Н. Крадина, которые я прослушал, когда был магистрантом. Немаловажным фактором стала транспортная доступность Улан-Батора (из Кореи туда ежедневно отправляется по несколько воздушных судов), а также отсутствие визовых ограничений.

Мои первые впечатления – это огромные просторы, которые, возможно, сами по себе формируют определённый образ мыслей. Широкая бескрайняя равнина буквально говорит: куда хочешь идти – там и дорога.

С другой стороны, Улан-Батор почему-то очень напомнил родной Владивосток. Немного хаотичная застройка - «сталинки» и «хрущёвки» перемежаются с ультрасовременными блестящими фасадами новостроек, и абсолютное превосходство автомобиля (чаще всего японского, праворульного) над пешеходом. Причём с огромным отрывом лидируют всевозможные формы гибридов от тойоты.

Но, безусловно, есть и своя чисто монгольская (или улан-баторская) специфика. Например, никогда не знаешь наперёд, на каком языке произойдёт коммуникация с местными. Это может быть русский (как правило, у людей постарше), английский или даже корейский (!!).

Кроме того, тут просто огромное число южнокорейских туристов. Куда бы я ни пошёл, я везде слышал корейскую речь и встречал большие или малые группы отдыхающих и их южнокорейских гидов. Во Владивостоке в 2017–2019 годах, к слову, была очень похожая ситуация, так как немалую долю потока туристов из Южной Кореи обслуживали южнокорейские компании и гиды, которые часто рассказывали такую ахинею об истории Владивостока, Приморья и даже России, что хоть святых выноси… Тут, к слову, тоже без упоминания Кореи к месту и не к месту не обходится даже в святая святых – Национальном музее Чингисхана.

Между прочим, очень рекомендую его посетить. Он гораздо интереснее одной из главных местных туристических достопримечательностей – гигантской конной статуи того же Чингисхана, расположенной недалеко от Улан-Батора. Вместо неё я бы также рекомендовал посетить Мемориал в память советских воинов на юге города, в том числе из-за шикарного вида, который оттуда открывается на монгольскую столицу.

Что касается местных гастрономических изысков, то монгольская кухня – это, как правило, мясо, мясо и ещё раз мясо. И это очень вкусно. Я, к примеру, полюбил суп с пельменями, в который кладут ещё и большое количество мяса. Чебуреки с бараниной – это просто топ. Но моё любимое – это солёный чай с молоком «суутэй цай» и сладковатые сладости из сушёного творога «ааруул».

Про алкоголь, наверное, тоже можно написать. Я, конечно, попробовал всё местное пиво из масс-маркета и с уверенностью могу сказать, что лучше всего из него выглядит «Золотая Гоби» (Алтан Говь). Отведал я и традиционного айрага (ферментированный напиток из кобыльего молока), но его вкус оказался уж очень специфическим.