Игорь Димитриев весьма точно и при этом ёмко описывает феномен блогера Анатолия Шария. Помнится, когда-то давным-давно, в мирное ещё время, кто-то, желая проиллюстрировать разницу политических систем России и Украины, сравнивал их с бюрократической и авторитарной Византийской империей и олигархической Венецианской республикой соответственно. Действительно, в рамках наличия условной «семибанкирщины» у талантливого, креативного человека существует множество – как минимум семь – путей проявить себя, примкнув к тому или иному банкиру. Более того, есть возможность потом примкнуть к другому, к третьему. Да и сами банкиры не сидят сложа руки, но вступают в коалиции, активно рекрутируют талантливых и креативных людей в свою свиту. Сама атмосфера свободной соревновательности даёт возможность самим талантливым и креативным людям выковать себя, сформировать навыки, расширить кругозор, а заодно и продвинуть собственную повестку, которую уже соревнующиеся друг с другом «семь банкиров» могут принять в качестве своей. Как говаривал Че, для того, чтобы появились революционеры, нужна революция. То же самое и здесь.

А что в Византийской империи? А в Византийской империи «служба одного окна». Ну то бишь один заказчик, один подрядчик, один зритель. Даже если он как бы коллективный, то всё равно же в конечном итоге один. Откуда там дух соревновательности? От сырости? Лишнего слова сказать нельзя, а если скажешь, то опции «ничего страшного, осталось ещё минимум шесть потенциальных работодателей не хуже прежнего», как в Венеции, нет. Шарии не родятся в неволе.

Продолжая тему Анатолия Шария, вот что ещё подумал. На Украине он давно уже считается опасным прокремлёвским блогером. Говоря о нём ещё в мирный период, там практически всегда использовали эпитеты «пророссийский» или «прокремлёвский» (без какой-то фактуры, насколько я помню). В России же к нему отношение было поначалу разным, мол, блогер и блогер, мало ли. Но постепенно как-то все свыклись с тем, что да, наш, «в обойме».

Анатолий Шарий, естественно, принял 24 февраля без всякого восторга, если не сказать – в оцепенении. И тут уже следившие за ним российские патриотические блогеры «из обоймы» и политические комментаторы «за еду» коллективно возмутились. Как это так, мол, ты же наш («наш») холоп, а отчего ты не в восторге?! Уж не украинец ли ты?! Украинец Шарий, конечно, был несколько удивлён, что его, украинца, подозревают (!) в том, что он – таки да! – украинец. А ещё больше, я так понимаю, Анатолий удивился, что его, сформировавшегося в конкурентной и свободной «венецианской» среде, пытаются мерить холопскими мерками. В конце концов, это просто обидно.

Я в данном случае принципиально не беру контент Шария, хотя сам периодически смотрю его видео. Здесь меня интересует именно типаж свободного «венецианского» художника, который, используя рыночную метафору, работает в розницу, а не оптом. Он не про Левиафана – такого, которому нужно не только присягать, но с которым необходимо согласовывать каждый свой шаг – особенно в том, что касается чувствительных тем. Для известного психологического типажа (параноидного спектра) вообще всё – чувствительная тема и потенциальный вопрос государственной безопасности. Секьюритизация, как и было сказано.

А ведь по нынешним временам доброе пожелание пустить энергию в мирное русло звучит как-то, знаете ли, по-пораженчески.

Если через 20-30-40 и более лет после подросткового возраста вас тянет совершать нарочито опасные и нарочито же необязательные поступки, желая доказать (кому?), что вы настоящий мужык, то у меня для вас плохие новости.

Давние разговоры о борьбе телевизора и холодильника имеют вариации. К примеру, бывает ещё битва «ящика» с Интернетом. А внутри «ящика» тоже происходит противостояние – между политическим/пропагандистским контентом, с одной стороны, и познавательно-развлекательным, с другой. Как уже отмечалось многими (в т.ч. на днях), большая часть зрителей предпочитает именно познавательно-развлекательные передачи, а не перманентную, 24/7, борьбу с западным империализмом и присущим ему украинским национализмом. Учитывая, что демографически аудитория телевидения уже существенно старше потребителей Интернет-контента, совсем грустная картина для пропаганды вырисовывается: даже пенсионеры выбирают футбол, а не вот это вот всё.

Мы ведь уже забыли, что всего 10-15 лет назад на телевидении было, натурально, полтора политических ток-шоу, причём еженедельных. В те времена, впрочем, офлайновый политический процесс в стране был относительно живым. Зачем ждать телевизионного эфира, когда можно устроить публичные дебаты самим! А если и не устроить, то поприсутствовать – уж точно. Сейчас вот вспомнил публичные «Да-дебаты» под модерацией Алексея Навального и Марии Гайдар в середине «нулевых»… Не прошлая, а позапрошлая жизнь.

Конечно, ничего плохого в политических ток-шоу как таковых нет. Но когда они превращаются в эхо-камеры перманентного хейт-спича, это уже становится проблемой. Социально-психиатрической. И подобная травматизация, подкреплённая известными событиями "на земле», требует соответствующей психотерапии. Екатерина Шульман пыталась проводить нечто подобное в начале года, выступая с публичными лекциями формально политического, но по факту психотерапевтического свойства. Ей бы за этот труд молоко бесплатно давать государственное и к награде представить, но… В общем, такими темпами, как говорил персонаж из «Бумера», останутся одни менты.

"В любой непонятной ситуации говори о военно-биологических лабораториях США" (из секретной методички)

Относительно недавно опережающие события новости от ИА "Панорама" перестали отличаться от сводок традиционных информагентств. Теперь очередь дошла и до нейросетевой "Медузы".

В спортклубе, в который я хожу, стоят коробки «Подарки от волонтёров», куда каждый желающий может положить угрушку, которую на Новый год получат подопечные фонда «Подари жизнь». Подумалось, что есть ведь в Отечестве тенденция иностранных волонтёров заменить на наших посконных добровольцев в рамках лингвистического суверенитета (оба элемента этого словосочетания заимствованные, кстати). Ранее уже писал, что главная проблема патриотических (ну как бы) борцов с иностранщиной в том, что они, натурально, не чувствуют родной язык, они глухи к живой специфике словоупотребления.

Действительно, с чисто лингвистической точки зрения, волонтёр и доброволец – это одно и то же, это слова одного корня (воля). Но есть реальная практика употребления этих слов в России. У нас доброволец имеет некоторые военные, фронтовые коннотации. Волонтёр же – это преимущественно про мирные формы улучшения жизни на земле. Борцы за язык не чувствуют языка. Впрочем, нечувствительность к оттенкам – это, видимо, общая характеристика активных борцов за что-либо. Хорошо, что мир цветной…

Нет проблемы в концептуализации высшего образования как услуги. Другое дело, что некоторым трудно осмыслить негативную обратную связь со стороны преподавателя (плохую оценку) как часть услуги. Но это просто необходимо. Оценка как таковая действительно является частью услуги (преподаватель обязан вас оценить), а вот её «знак» – нет. Это как с тестом на IQ: оплата теста не гарантирует, что вы не тупой.

Я правильно понимаю, что RuTube существует лишь для того, чтобы его ненавидели? Демонетизированный YouTube теперь именно вследствие демонетизации – unintended consequences! – обычные (не премиальные) отечественные пользователи могут смотреть безо всякой рекламы (она включается только при использовании VPN). При этом наш «импортозамещающий» RuTube пошёл другим путём и прерывает видео рекламой каждые несколько минут. Мне порой хочется посмотреть некоторые информационные ролики, которые есть только на RuTube, но после начала рекламы я их сразу выключаю и перехожу на человеческий YouTube.

Не то, чтобы я как-то переживал из-за того, что идея продвижения патриотического (ну как патриотического) контента угроблена. Просто констатирую.

А оно без лазеров не уменьшается разве?..

Помимо грустных людей за эти месяцы в московском метро зримо увеличилось количество пьяных и даже актуально выпивающих. Последних не было уже лет десять. Это маленький, но удаленький индикатор снижения качества жизни в нашем похорошевшем (в прошлой жизни) мегаполисе.

«Калибры были навсегда, пока не кончились»

В прошлом декабре словил себя на том, что уж очень часто переслушиваю песню Оксимирона «Нон-фикшн». Не мой исполнитель и не мой стиль, но вот композиция уж очень точно совпадала с собственными ощущениями от, так сказать, сгущавшейся политической атмосферы. Гнал от себя мысли, что и 2022 год будет таким.

Особенно в «Нон-фикшене» выделялся куплет:

В экс-СССР депутат-гомофоб — любовник качков,
В кошмаре к нему с бомбой ползёт полковник Квачков.
Микрочипы зашивают в девичьи угги,
В посольстве США живёт Александр Гельевич Дугин.

И кто бы мог предположить, граждане, что в действительности всё окажется существенно «краше», чем у Оксимирона?

Что же, попробуем снова взглянуть в завтрашний день из дня сегодняшнего. В последние пару лет открыл для себя БГ/«Аквариум». А тут в сентябре как раз подоспел их новый альбом «Дом всех святых». Альбом мне понравился, а в нём больше всего – песня «Ворожба». Её, пожалуй, и назову песней года. С некоторой перспективой на год грядущий.

Колдуй, баба, колдуй, дед,
В чистом небе грязный след.
Как-то завелась эта гниль и мpaзь –
Никакого завтра больше нет.

Колдуй, викинг, колдуй, йог,
То, что с неба, нам не впрок.
А Жёлтая река слишком глубока –
Осталось лишь кричать, что с нами Бог.

Меж воронок жгут огни –
Всё это не мы, всё это они…
Гой еси, ядрёна вошь,
Против самого себя не попрёшь.

Как от этой ворожбы
В сердце выросли гробы,
Была наша душа, ох как хороша –
Чёрным дымом из трубы.

Колдуй, баба, колдуй, дед,
Сотни лет один ответ.
Но, пока дышу, я всё-таки прошу,
Чтобы к нам вернулся ясный свет.
Ясный свет.

Бытует мнение, что в раньшее-то время, при СССР, были люди как люди – думающие, деликатные и отзывчивые, а сейчас, мол, все озверели. Штука в том, что в СССР – помимо всего остального – не было интернетов и соцсетей. А так, конечно, современные археологи смогли бы откопать множество телег в «телеге» за 1937 г. во славу Большого террора и прочие проявления массового каннибализма. Впрочем, тогда ведь были газеты, в которых печатались все эти обращения трудящихся и коллективные письма советских писателей с требованием раздавить гадину воображаемого троцкистско-бухаринского право-левого японско-британского (иноагентского!) заговора. А сегодня с писателями-энтузиастами туговато. Один Захар Прилепин за всех отдувается. С этим, как его, с «Шаманом». Гуманизируемся потихонечку.

Если бы не все эти печальные события, я никогда бы не узнал, что до февраля сего года Россия не была суверенным, независимым и важным для миропорядка государством. Так и помер бы в иллюзиях о величии. Но теперь-то другое дело, буду жить по-новому. Предупреждён, значит – вооружён.

В контексте спекуляций относительно борьбы за государственную независимость и прочий суверенитет вспоминается известная дзен-буддийская притча. Пришёл как-то человек к дзенскому учителю и говорит: «О мудрец, расскажи, как мне достичь освобождения?». «А тебя разве кто-то поработил?», – отвечал учитель.

Много лет кряду 31 декабря вечером закупаемся продуктами к новогоднему столу в "Азбуке вкуса" у Крестьянской заставы. Там всегда шумно и многолюдно в это время, приятная такая предпраздничная суета. Но сегодня впервые картина была другая. Продавцы да кассиры на месте, а покупателей - полтора человека. Ума не приложу, что случилось. Впрочем, есть и хорошие новости: сообщается, что наше общество неимоверно сплотилось за этот год. Credo quia absurdum.

Фома я неверующий! Был уверен, что телепрограмма "России-24" от 1 января, целиком состоящая из "Бесогона", - это шутка юмора и прочее информагентство "Панорама". Но нет же!

Моя школьная учительница истории Наталья Николаевна Хрусталёва нередко говорила, что никто Россию захватывать не будет, «ведь нас всех надо ещё и кормить». Интересное было время, лихие девяностые. Именно из этих уроков, как сейчас понимаю, у меня и сформировалась стойкая резистентность – на грани тошноты – к конспирологическим теориям осаждённой крепости, странового величия и прочего, извиняюсь за выражение, катехона.

Рьяно споря относительно тех или иных деталей, включая трагический collateral damage, этой финальной битвы за полный и окончательный суверенитет, очень легко упустить из виду единственный принципиальный вопрос: кто здесь суверен?