Ковер, тазики и Excel

Август. Башкортостан. Деревня. Я голый по пояс, мою ковер на траве. С пеной, тазиками.
Одной рукой лью воду, другой — обновляю сайт Высшей школы экономики.

1,5 года мечтал туда поступить, в самый главный универ, на направление - финансовое право.

Не рассматривал тогда больше ничего — только это направление, только бюджет, конкурс жёсткий: 20 мест на всю страну.
Участвовали студенты МГУ, МГИМО, свои вышкинцы, сильнейшие со всей России.

Я очень серьезно готовился, весь год учился на дистанционных курсах, писал статьи, ездил на конференции. Готовился так, как будто от этого зависела вся моя жизнь. В общем, все, что мог, вложил.

Обновляю сайт снова и снова. И вдруг — Excel-файл. 20 мест. Я — на 19. Пишу знакомым, кого встречал на конференциях.
Таисия пишет:
— Да, видела. Только мы сейчас на факультете. Комиссия баллы пересматривает, апелляции принимают. Многим поднимают.
— Что?
— Да, говорят, ошиблись. Кому-то не учли диплом, у кого-то забыли баллы. Сегодня пересчитывают.
— А как узнать, не ошиблись ли у меня?
— Надо было сегодня приехать в Москву. Только очно. Сегодня последний день подачи апелляций.
...И вот тут у меня внутри провал.
Всё, что я строил год — уходит.
Если кому-то поднимут баллы — я вылетаю из двадцатки. Даже одному человеку, если добавят лишние два балла, я уже 21-й. А если двоим?

Я в шоке. Мама рядом, смотрит на меня. Говорю ей:
— Похоже, всё.
Она молча смотрит. Потом произносит:
— Значит, поезжай в Москву.

Дальше всё как в голливудском сценарии.
Ближайший автобус в Уфу — через полчаса.
Из Уфы в Москву — билет на «Победу» за 24 тысячи. Треш. Обычная цена — шесть. Не смогу полететь.

Нахожу частников до Казани, оттуда утренний рейс «Аэрофлотом» за 3 500. Надеваю футболку, хватаю паспорт, сажусь в автобус.

Никаких запасных трусов, только щетка. Только одна мысль: я что нибудь придумаю.

Утром я в Москве.
Бегу в корпус на Мясницкой. Там говорят:
— Да, вам баллы подняли. Теперь вы 22-й.
— А можно подать апелляцию?
— Сегодня последний день, вот шаблон.
Прошу посмотреть протокол комиссии.
— Вчера надо было. Сегодня уже нельзя.

Я сажусь, открываю критерии оценок, думаю, что делать, начинаю писать из головы: вот тут недосчитали баллы. Тут, кажется, можно было добавить. Получилось, что все написал наугад. Отдаю заявление.
Сказали — ждать до вечера.
Ждал. Сначала до 18:00, потом до 20:30. Перенесли на завтра. Решил, будь что будет. Уже и волноваться устал.

Наутро, в 10:00, появляется профессор.
Портфель. Очки. Папка. Садится напротив.
— Динар Фаритович?
— Да.
— Вот ваше заявление. Тут вы пишете, что недосчитали 2 балла. Но это максимальный балл, невозможно больше. Вот тут — 3 балла. Но вы видели вообще протокол?
Я сжимаюсь в кресле. Он листает, ворчит. Потом говорит:
— Ну ладно. Сертификат действительно забыли учесть. 4 балла добавлю. И вот здесь — 1 балл. Итого...
— Я… прохожу?
— Вы имеете ввиду на бюджет? Да, вы можете быть зачислены на бюджетной основе.
Я встал, пробормотал:
— Спасибо, я понял. Извините.

Выбежал на улицу. Стою под солнцем, звоню маме:
— Мам… всё получилось. Я в Вышке.

Это был день, который изменил мою жизнь.
И который до сих пор напоминает мне: страх — это не аргумент, когда ты в шаге от последней мили.

Иногда всё, что тебе нужно — это рвануть. Даже без зубной щетки. Даже с последними деньгами. Даже не зная, получится ли.

Но потом — может оказаться, что именно это и был единственный способ пройти дальше.

Люблю отдыхать в маленьких компаниях. Те самые вечера, когда не надо ничего объяснять. Когда важнее молчание, чем громкая компания.

Каждое лето — один и тот же ритуал: выбраться куда-то, где мало шума, где можно остановиться и подумать, не спеша.

Вот и недавно дочитал «Возвращение в кафе» — очередную книгу из трилогии Джона Стрелеки, которую подарила коллега.
Она про вымышленное место, куда герои попадают, чтобы честно поговорить с собой.

Ты вроде читаешь о них, а в какой-то момент понимаешь — ты уже давно ведёшь разговор с собой.
Мысли кипят, как чайник на плите: шум есть, а в чашку ничего не наливается. Пока. Но верится — всё впрок.

Бывает ведь: кто-то однажды что-то тебе сказал — случайно, в разговоре, — и ты эту мысль носишь с собой всю жизнь.
Живёт в тебе не как цитата, не как совет, а как внутреннее согласие между тобой и твоей целью существования.

Вот мы недели три назад с другом гуляли в парке. Он рассказывал про преподавание в университете, про работу data scientist’ом, про геном, родословную, цели на семью.

Я задумался: а почему мы, взрослые, так редко оставляем после себя что-то личное?
Не только фото и документы, но и внутренние карты — то, что нас в этой жизни ведёт.

Я представил, как когда-нибудь мой сын смотрит короткие видео, где я — его отец — в 32, в 35, в 41 — рассказываю, что мною движет. Почему я принял то или иное решение. Что я искал. Чего боялся. Какие вопросы тогда не имел смелости задать.

Может, он даже не посмотрит. А может — в 30, в трудный вечер — поймёт, что отец тоже искал. И тоже не знал.

Вот откуда берутся эти идеи? Из тишины. Из рефлексии. Из того, как и с чем ты входишь в эту тишину.

Или, например, как у нас в компании. Мы делали большую системную работу — описывали процессы, метрики, всё строго. Всё по учебнику. Думали — вот теперь точно станет легче общаться с клиентами.
А не шло.

Потом сместили фокус: стали говорить не о регламентах, а о смыслах, которые живут в командах изменений.

И вдруг — движение. Очень живое, местами даже упрямое, но настоящее.
Пример? Да пожалуйста: централизация функции без полной формализации процессов.
Кто-то бы сказал — еретики. А для нас это стало находкой.

Рефлексия — это как гольф. Не всегда видно, как ты ударил, но один миллиметр отклонения в начале — и мяч улетает вообще в другую сторону метров через десять.

И, честно говоря, иногда единственное, чего нам всем не хватает — это немного тишины.
Чтобы успеть услышать себя.
Вот и вся магия.

Практиканты у нас классные. Два светлых ума, лет по двадцать, рвутся в бой. Недавно краем уха подслушал, как один другому говорит: «Слушай, может, на дом задачу возьмём? Вечером поработаем».

Мы, конечно, в команде люди гуманные. Считаем, что в 20 лет в такую июньскую погоду надо сидеть не за BPMN, а где-нибудь у воды, на закате, с гитарой, или хотя бы в кофейне с разговором ни о чём. Поэтому такими опциями (работа на вечер) не пользуемся.

Хотя сам, признаюсь, иногда грешу. Не из-за дедлайнов — просто бывают вечера, когда думается. Когда после дня с рывками между звонками вдруг появляется целый час тишины. И ты садишься и пишешь. Структурируешь. Видишь то, что днём не было видно. И это уже не работа — это захватывающее состояние.

Сейчас мы готовим двухлетний проект с одной крупной компанией. Пересобрали подход: вместо полного описания процессов — только то, что нужно для оптимизации (блок-схемы в более легком формате). Выявили болевые точки — особенно на стыках функций — и выстроили инициативы, которые попадают точно в контур стратегии управляющей компании. Получили предварительное одобрение. Рисуем дорожные карты.

Проект сложный.
— В одном направлении — высокая плотность ручных операций, в другом — очень плотная численность.
— Несколько процессов выполняются кросс-блочно.
— Команды разбросаны между УК и филиалами.
— Слишком много людей, чтобы решить вопрос одним листом RACI.

Поэтому будем проводить дизайн-сессии. Такие, с намерением. Где речь не только о процессах, но и о правах. О том, чтобы полномочия передавались тем, кому не всё равно (даже если они не начальники). Иначе будет как обычно: полгода работы, а потом в стопке с другими «пилотами» на полке.

Такие проекты не делаются по два часа в день. И при этом нельзя не быть дома, не быть с друзьями, не жить. Всё это надо успевать. Просто движешься быстро, держишь фокус, веришь, что не зря.

Поэтому, если не нам, то кому еще так повезёт с интересным проектом? Везет тому, кто везет, получается.

Я так понял, вы любите мои лонриды, поэтому ловите еще 😀☕️

Вооот, практиканты на днях спросили:
— А как ты понял, что хочешь менять профессию, когда был юристом?

Это мы тогда обсуждали, как важно не бояться экспериментов и слышать свой внутренний зов. И я вдруг вспомнил одну сцену: сидим мы с клиентом в питерской кофейне. Уютной, конечно. (А где в Питере неуютно, особенно если с видом на Неву?)

Она делится историей своей подруги: та когда-то работала в международной юрфирме, а теперь живёт в Грузии, занимается маркетингом и к слову «договор аренды» подходит разве что с вином. Я, признаться, очень её понял.

Я сам лет шесть даже не вспоминал о своей юридической карьере. Не тянуло. Вообще.

Когда-то я работал в одной из компаний большой четвёрки. Офис был роскошный, open space с зеленью, дизайнерские лампы, тишина — до 2 ночи, когда все всё ещё на работе. Мой коллега Артём как-то ушёл домой в 4 утра, чтобы принять душ и снова вернуться к 9.

А потом — выгорание, расставание, чёрные картинки в соцсетях и полное «ничего не радует». Жуть, но вполне типичный финал.

Я же не чувствовал любви к профессии. Был только голос, который твердил:
«Потерпи. Прокачаешься. Через пару лет станешь старшим консультантом — получишь на 20 тысяч больше».

Но параллельно другой голос шептал:
«Общежитие за 2 тысячи скоро превратится в тыкву, и ты поедешь снимать квартиру за ползарплаты».

А ещё был третий голос — тот, который выключал радость. Когда мы днями придумывали сложную схему для клиента, а потом получали в ответ:
«Ааа, ну да, я так и думала. Спасибо».

И всё. Ни фидбэка, ни встреч, ни ощущения, что ты как-то вообще изменил этот мир.

А клиентов мы не видели. Это вообще святая святых — туда допускались только партнёры. Идти до этого десять лет? Не хотелось.

Где-то в этом состоянии я наткнулся на интервью CEO одной ИТ-компании, которая автоматизировала работу юристов. Потом — случайно — увидел вакансию «Account executive». Слегка творчески переписал резюме и подался. И прошёл.

И вот что смешно: если бы вакансия называлась «менеджер по работе с ключевыми клиентами», я бы никогда туда не отправился. Мне казалось, это не престижно. А вот «Account executive» — звучит.

Вот такая ерунда меня однажды спасла.

А главный индикатор, что надо менять профессию, был в теле.
Сонливость, апатия, кислое лицо в лифте на 8 этаж, пустота в разговоре с друзьями. Тело кричало: «Хватит».
…И я услышал. Не сразу, но услышал.

Когда-нибудь расскажу эту историю подробно. А пока думаю:
а сколько ещё людей сидят сейчас в красивых офисах, где всё — по правилам, а внутри — как будто молчаливый саботаж?

Ну а пока что — на улице июнь, у практикантов всё впереди, в Грузии — маркетинг, я снова хочу кофе с видом на Неву.

На днях друг задал мне вопрос:
как переключаться между своими проектами и основной работой?

У него — свой небольшой магазин и фултайм в большой IT-компании.
И дело, говорит, не во времени.
А во внимании. В энергии.
Потому что можно вылить в одно дело весь запал — и остаться на нуле.
А от тебя всё ещё ждут включённости.
Я его понимаю.

Потому что мы все сейчас — не один человек, а сразу несколько.
Утром — партнёр и родитель,
днём — менеджер или разработчик,
вечером — ментор, преподаватель, коуч, дизайнер, предприниматель, а может, и всё сразу.
По выходным — создатель контента, тренер, подкастер, волонтёр.
И снова — семьянин.
И снова — зум в 22:00.

Нам как будто продали идею, что всё это возможно.
Что можно бесконечно держать фокус.
Что нет "или", есть только "и".
Ты и то, и это. Всегда.

И вроде бы мозг — пластичный, адаптивный, но у него всё-таки конечный аккумулятор.
А когда перегружаешь — сначала гаснут эмоции.
Потом исчезает радость.
Потом исчезаешь ты.

Я не знаю, как с этим справиться.
Точнее, знаю, что единственное, что хоть как-то работает —
это чередование нагрузки.
Как в книге «Альтернейт» Оскара Хартмана, где говорят:

не отдыхать от работы, а переключаться из одной формы напряжения в другую.
Из умственного — в физическое.
Из логического — в креативное.
Из публичного — в личное.

Это не решение. Это просто способ не сгореть.

А вообще, конечно, хочется иногда нажать на паузу.
Но где у взрослой жизни эта кнопка — до сих пор никто не показал.

Прилетел в Питер, несколько клиентских встреч, а завтра меня ждёт Казахстан.

Обожаю эту жизнь, настоящий рок-н-ролл и жизнь на чемоданах 🙃

Что-нибудь рассказать о наших проектах ?

Про чувство правды

Иногда ловишь себя на ощущении: сидишь в разговоре — и вроде бы всё логично, красиво, гладко…
Но телом чувствуешь: нет тут правды.
Не стыкуется. Не дышит. Не звучит.
То ли тема пока «не вызрела» — нет у нас с собеседником ещё нужного опыта, чтобы прорасти вглубь.
То ли кто-то в диалоге уже начал неосознанно манипулировать.
То ли просто сужает угол, чтобы упростить себе задачу.

И вот ты уже не просто участник беседы, а наблюдатель, ищущий:
– А достаточно ли у нас данных, чтобы это обсуждать?
– А не превращается ли собеседник в оппонента, которому важно быть правым, а не точным?
– А вообще... правда ли это, что мы тут вместе формулируем?

Это особое внутреннее состояние. Оно пришло ко мне, когда я задался вопросом:
что действительно может усилить мою жизнь?
Не украсить её эмоциями — а усилить. Сделать интересной. Наполненной мудростью.

Потому что эмоции, какими бы яркими они ни были, ускользают.
А вот мудрость — остаётся.
Она как тлеющий уголёк. Греет, когда другие источники тепла уже остыли.
Иногда дунул слегка — и вспыхнуло. Но нужно, чтобы было чему вспыхивать.

И вот на этом внутреннем чувстве правды, на умении искать и различать — построена вся моя работа.

Вот тут немного раскрою.
Я же больше полугода назад перешёл в консалтинг.
И сначала — как и 90% подобных компаний — мы стали рассказывать всем про методологии:
про ISO 9001, про то, как мы отрисовываем процессы, про важность «структуры и регламентов».

А потом поняли, что про всё это уже давно знают.
Наши клиенты — глубоко профессиональные люди.
Они сами лет десять выступают на конференциях, рассказывают, как внедряли все эти вещи.
Они в курсе.
Но…

После пары проектов стало понятно, что даже они попадают в ловушку.
Например, кажется, что «нам надо наладить процессы».
А мы смотрим и понимаем: эффекта от этого не будет. Надо пересмотреть саму логику выделения средств. Предлагаем калькулятор — и он меняет направление движения компании.

Или другая ситуация: конфликт между финансами и продажами. Казалось бы, внутреннее дело.
Но мы приходим — и напряжение ослабевает. Потому что теперь есть внешний «нейтрал». Кого можно обвинить, если что, и кого можно услышать, когда надо
Мы — зеркало. Мы — площадка для модельных решений.

И это уже не про процессы. Это про зрелость и поиск правды.

И вот что интересно.
В консалтинге — как в личных разговорах.
Ведь и там, и там ты сталкиваешься с чужой защитой, с тем, что человек сам себе не всегда всё до конца признаёт.
Иногда он искренне уверен, что говорит как есть.
Но ты слышишь — не то.
И не потому, что он врёт. А потому что пока не дошёл.

Это тонкое искусство — быть рядом с другим, не задирать нос, но и не соглашаться на первую версию смысла.
Быть в позиции любопытства, не давления.

Я в этом только учусь.
И в личной жизни, и в работе.
Но каждый раз, когда получается — будто бы что-то в мире становится честнее.

И мне кажется, ради этого и стоит продолжать: искать слова, которые не просто правильные, а живые.

Такие, от которых внутри отзывается:
«Да. Вот это правда».

Всегда с уважением и пониманием отношусь к тем заказчикам, которые послушали нашу презентацию про развитие операционной эффективности - и аккуратно ушли в «мы подумаем» (имею в виду: «мы думать, конечно же, не будем, тут много работы»).

Я рад, что команда оценила свои возможности, поняла, что нам потребуется провести вместе два месяца очень интенсивной работы, и осознала: не готовы они к этому.

Худший сценарий - другой.

Когда проблема вроде бы есть, но называть её словами - не хочется (или «не можеться»).
Но при этом очень хочется услышать какое-то одно, универсальное решение -
с «уэу-эффектом», и в идеале - пройти путь к результату как-то быстро, без шума и боли.

Это как желать внедрить ИИ, но не на ключевое направление бизнеса, а где-нибудь, где не страшно (где проблем-то и нет), а потом удивляться, почему нет эффектов.

Вопрос - а кто рисковать будет?

Вообще, наша психика, к сожалению, так устроена, что мы не всегда готовы смотреть на свои начинания через понимание: всему есть цена.

Именно это губит нас.
Наши отношения. Наш бизнес.
Не потому что мы дураки.
А потому что в каждом из нас живёт тонкий, красивый саботажник.
С мягким голосом, с обволакивающими формулировками, он нашёптывает: «А попробуй как-то так, чтобы все оно само. За тебя».

Мы слушаем. Мы киваем.

Вы думаете, все эти курсы, обещающие волшебную жизнь без боли за 7 дней, исчезнут из наших интернетов?
Нет. Они не исчезнут.

Потому что мы сами их создаём.
Мы — это спрос.
Даже когда смеёмся над «волшебными методиками» — мы их тайно хотим.
Хотим так, чтобы никто не заметил. Хотим их на черновике.
Не на беловике жизни.

Но есть нюанс — если уж не страдать, то будет медленно.
Больших эффектов там ждать не придётся.

Давайте возьмём простой пример.

Сказали вам проанализировать бизнес-процесс: Заявка на закупку →Согласование бюджета →Доставка и приёмка → Сверка документов →Оплата поставщику.

Окей, убрали вы лишние шаги, перестроили процесс:
данные теперь входят туда из роботов, лишние проверки ушли.
Это хорошо. Но…

А применили ли вы data-driven анализ лимитов на стадии заявки? Учитывали динамику цен? А когда смотрели на «Доставку и приёмку» - делали прогноз сбоев в логистике? Оценивали SLA?
А транзакционные и скрытые издержки учитывали?
Можно было бы сократить простой на складе, поднять оборачиваемость.

Но для этого нужно:
а) вовлечься в проект,
б) отдать много данных,
в) потратить время на переговоры со смежниками.

Это путь не героического усилия, а нудной зрелости. Это труднее, но и эффект более крутой.

Вы не подумайте — я не за культ страдания.
Я про другое.
Иногда цена, которую мы платим -
это не страдание, а просто ясность.

Принять:
- Вот это я хочу, а вот это — не хочу.
- Не хочу строить бизнес на 100 миллионов — и мне не стыдно.
- Хочу денег — но не хочу команду.

Это тоже цена. Только не в боли, а в честности.

Так что, может, дело не в таблетке и не в марафоне.
А в том, что мы не выдерживаем цену ясности.

Мы хотим поиграть — но чтобы по-настоящему не было.
Хотим меняться — но не хотим умереть в старом.
Хотим быть живыми — но не хотим сжигать мосты.

А психика — она чувствует это.

И мы живём.
В пока что.
В потом.

Проблема не в том, что волшебные таблетки продаются.
Проблема в том, что мы сами себе их прописываем.