Самостоятельное увеличение директором себе заработной платы или премий без решения органа управления, наделённого таким правом, образует ipso facto факт недобросовестного управления — при наличии доказательств такого поведения бремя опровержения убытков и отсутствия вины смещается на директора; отсутствие убытков должно быть доказано им не абстрактно, а в привязке к экономической обоснованности и корпоративному согласованию.

В делах о признании сделок недействительными как притворных и/или как сделок с заинтересованностью необходимо различать формальную квалификацию договора и его действительную экономическую и юридическую природу, учитывая реальное волеизъявление сторон, обстоятельства заключения и исполнения, а также экономический смысл для юридического лица.

При этом, если суд усматривает прикрываемую сделку, он обязан не только установить её субъектный состав и существенные условия, но и оценить её законность, последствия и соразмерность взаимных предоставлений — в противном случае нарушаются принципы добросовестности, эквивалентности и судебной защиты.

Особенно важно корректно распределять бремя доказывания: при отсутствии аффилированности контрагента с единоличным исполнительным органом истец обязан доказать, что контрагент знал или заведомо должен был знать о конфликте интересов и/или об отсутствии одобрения сделки.

Иначе возникает риск необоснованного возложения на добросовестного участника оборота ответственности за внутрикорпоративные нарушения, что противоречит балансу интересов, заложенному в корпоративном и гражданском праве.

В делах, связанных с зачетом встречных однородных требований в рамках договорных обязательств, необходимо строго соблюдать нормы о сроке исковой давности: зачет не влечет юридических последствий, если активное требование, на котором он основан, подлежало защите лишь в пределах истекшего срока исковой давности.

Особенно важно — в сфере транспортных услуг — учитывать специальный годичный срок исковой давности, исчисляющийся с момента выявления нарушения; заявление о зачете, сделанное после его истечения, не может быть признано надлежащим основанием для прекращения обязательства.

Кроме того, суды обязаны проверять не только формальную обоснованность зачета, но и добросовестность поведения стороны при предъявлении требований: искусственное дробление одного факта нарушения, применение неопределённых формулировок (например, «иные нарушения» без конкретики), а также наложение штрафов, суммарно совпадающих с основным требованием, могут свидетельствовать о злоупотреблении правом.

Такие обстоятельства требуют оценки не только с позиций действительности обязательства, но и с учётом принципов добросовестности, разумности и справедливости, включая возможное снижение неустойки даже при сальдировании.

При разрешении споров об установлении или корректировке границ земельного участка, занятого объектом недвижимости, принадлежащим истцу на праве собственности, суд не вправе ограничиваться формальным указанием на приобретение участка в уже установленных границах или на отсутствие обращения в уполномоченный орган с заявлением о предоставлении земли.

Право собственника на устранение нарушений, не связанных с лишением владения, включает требование о приведении границ участка в соответствие с фактической необходимостью его эксплуатации: в состав земельного участка должна входить не только площадь, непосредственно занятая объектом, но и территория, объективно необходимая для его обслуживания, доступа, подключения инженерных сетей и иных целей, обусловленных функциональным назначением объекта.

Отсутствие возражений предыдущего собственника не препятствует удовлетворению аналогичного требования нового собственника.

При этом суд обязан всесторонне установить и исследовать обстоятельства, имеющие значение для определения разумных и достаточных границ участка, включая анализ землеустроительной документации, специфики объекта недвижимости и сложившегося порядка землепользования.

В случае недостаточности имеющихся доказательств суд не вправе уклоняться от назначения соответствующей экспертизы, если от её выводов зависит разрешение существа спора.

Формирование границ земельного участка, не обеспечивающих возможность надлежащей эксплуатации объекта, противоречит требованиям законодательства, даже если такой участок уже учтён в ЕГРН.

Когда государственный (муниципальный) контракт заключён с нарушением императивных требований законодательства о контрактной системе — в частности, с лицом, включённым в реестр недобросовестных поставщиков, — такая сделка подлежит квалификации как ничтожная, поскольку посягает на публичные интересы: принципы конкуренции, прозрачности и законности закупок.

Наличие у контрагента информации о своём статусе недобросовестного поставщика на момент участия в процедуре закупки, а тем более — умышленное умолчание об этом обстоятельстве перед заказчиком, свидетельствует о недобросовестном поведении, исключающем применение двусторонней реституции.

В таких случаях, независимо от фактического исполнения контракта, правомерно применение последствий недействительности в виде односторонней реституции: исполнитель обязан возвратить полученные средства в полном объёме, без зачёта своих издержек или прибыли, поскольку он не приобретает права на встречное удовлетворение при нарушении публично-правовых запретов в корыстных целях.

Если страховщик в рамках ОСАГО односторонне заменяет обязанность по организации и оплате восстановительного ремонта транспортного средства на денежную выплату без согласия потерпевшего и вне случаев, прямо предусмотренных законом, это образует ненадлежащее исполнение обязательства.

В такой ситуации убытки подлежат возмещению в размере стоимости ремонта без учета износа, а неустойка и штрафы исчисляются от полного размера страхового возмещения, соответствующего такому ремонту, — без вычета ранее перечисленной денежной выплаты.

Когда подрядчик ссылается на препятствия, созданные заказчиком или третьими лицами, суд не вправе ограничиться констатацией «обоюдной вины» без выяснения юридически значимых обстоятельств: конкретных сроков вынужденного простоя, причинно-следственной связи между действиями заказчика и нарушением сроков, а также возможности исполнения обязательства несмотря на такие действия.

Обязанность доказать, что просрочка произошла по вине заказчика (включая просрочку в его поведении), лежит на подрядчике, однако суд обязан проверить наличие и вес таких доказательств, а не исходить из формального распределения вины.

Применение положений о вине кредитора требует не просто установления факта участия обеих сторон в нарушении — необходимо соотнести степень вины каждой стороны с конкретными периодами просрочки, исключив из расчёта неустойки дни, когда подрядчик объективно не мог исполнить обязательство по независящим от него причинам.

Если договором займа установлена повышенная процентная ставка за просрочку исполнения обязательства, такая надбавка имеет штрафную природу и относится к неустойке, подлежащей оценке на соразмерность последствиям нарушения.

В этих целях суд обязан рассмотреть заявленное должником ходатайство о снижении ответственности, проанализировать совокупный экономический эффект от применения повышенных процентов и иных санкций (включая договорную неустойку), а также учитывать обстоятельства, влияющие на размер разумной компенсации (например, уровень рыночных ставок, инфляцию, добросовестность сторон).

При этом основная ставка за пользование займом сохраняет возмездный характер и снижению не подлежит.

В случае, когда повышенные проценты и неустойка взимаются одновременно, суд не вправе игнорировать их совокупное воздействие на должника: отсутствие оценки обоснованности и пропорциональности штрафных элементов влечёт нарушение принципов справедливости и соразмерности ответственности.

Отсутствие разрешения на реконструкцию не препятствует признанию права собственности на пристройку, если она возведена собственником земельного участка и основного объекта капитального строительства, соответствует градостроительным, противопожарным, санитарным и иным обязательным требованиям, не нарушает права третьих лиц и не угрожает жизни и здоровью граждан.

При этом отсутствие формального разрешения не свидетельствует автоматически о недобросовестности заявителя, особенно если он предпринял меры к легализации постройки в административном порядке, а судом не выявлено признаков умышленного обхода закона.

В рамках дела о самовольной постройке заключения специалистов, полученные вне государственных экспертных учреждений, не являются недопустимыми доказательствами и подлежат оценке наряду с иными материалами дела.

Отказ от назначения судебной экспертизы по инициативе сторон не освобождает суд от обязанности полно и объективно исследовать представленные доказательства, включая внесудебные технические заключения.

Наличие у ответчика возможности оспорить их выводы, но невоспользование ею, усиливает доверие к таким доказательствам и не позволяет игнорировать их на основании формальных возражений о порядке получения.

Когда арендодатель передаёт арендованное имущество третьему лицу по новому договору аренды в период действия первоначального договора с иным арендатором, это создаёт обоснованные сомнения в возможности последнего фактически пользоваться имуществом по назначению.

В таких обстоятельствах бремя опровержения доводов арендатора о невозможности пользования имуществом (и, соответственно, об отсутствии обязанности уплачивать арендную плату) ложится на арендодателя — особенно если договор с третьим лицом заключён в идентичном объёме или затрагивает ключевые элементы имущественного комплекса, без которых использование по назначению становится экономически нецелесообразным или невозможным.

При этом факт отсутствия официального акта возврата имущества не препятствует признанию прекращения фактического пользования арендатором, если иные доказательства (включая договоры с третьими лицами, соглашения об изменении состава передаваемого имущества, перерыв в цепочке дополнительных соглашений о размере арендной платы и др.) объективно свидетельствуют о передаче контроля над имуществом.

Отказ суда оценить такие доказательства и установить, имелась ли у арендатора реальная возможность пользоваться имуществом, влечёт неполное исследование обстоятельств дела и нарушение баланса доказывания.

Когда сделка, требующая согласования внутрикорпоративного органа управления (например, совета директоров или общего собрания акционеров), совершена без такого согласования, а сторона, с которой заключена сделка, аффилирована с лицом, уполномоченным действовать от имени юридического лица (в частности — в силу родственных или иных личных связей), бремя доказывания отсутствия умысла, разумной экономической обоснованности и добросовестности лежит на этой стороне и/или на представителе юридического лица.

В условиях конфликта интересов, не раскрытого по правилам корпоративного законодательства, ущерб для общества презюмируется, и сам факт использования средств на текущие нужды (включая уплату налогов) не снимает необходимости соблюдения процедуры одобрения сделки, если уставом или законом она предписана.

Сделка, совершенная в обход установленного порядка согласования и повлекшая — формально или потенциально — значительные негативные последствия для общества (включая риски банкротства или невозможность исполнения обязательств), может быть признана недействительной по иску участника общества либо самого общества при доказанном или очевидном знании контрагента об отсутствии согласия и наличии заинтересованности.

При этом суд обязан исследовать совокупность обстоятельств: аффилированность сторон, экономическую целесообразность, характер выгодоприобретения, а также соразмерность и обоснованность расходов по сделке с точки зрения интересов общества в целом, включая интересы всех его участников.