Любопытный неологизм у русского «Форбса»: оказывается, у нас после «лихих девяностых» нестабильные нулевые были, надо же.

Разобравшись с лучшими районами Москвы, «Афиша-Daily» выбрала «10 худших». Задаваться вопросом «Что с ними не так?» почему-то не стали. Первый материал, скорее всего, был нативкой Яндекс.Недвижимости, а у этого «антирейтинга» сомнительная механика, но почитать про любимый город левой половины карты, как бы то ни было, всегда интересно.

В 90-е был драйв, особый химический состав. Это же все делалось одногодками: я, Федор Бондарчук, Тигран Кеосаян — за нами не появилось никого, сопоставимого по уровню выброса энергии. У нас ощущение свободы совпало с ощущением молодости и всесилия. Это видно в клипах, мы горели, мы себя тратили.

https://www.colta.ru/articles/90s/3166-oschuschenie-svobody-sovpalo-s-oschuscheniem-molodosti-i-vsesiliya

Нагуглил в контексте клипмейкеров. Этому интервью 10 лет, Хлебородов год назад умер. У Тиграна Кеосаяна сейчас такой уровень выброса такой энергии, что рядом лучше не стоять, но человек когда-то снял «Скрипку-лису» и «Посмотри в глаза» (вместе с Бондарчуком, которого называют обычно единственным режиссером этого видео), а это ж великие клипы.

Деполитизированные идеи наподобие мастер-планов, велодвижения или зеленого движения легче кооптировать, потому что они не сопротивляются. Аналитический аппарат их авторов не включает в себя отношение к власти, они замечают происходящее только когда становится уже поздно.

https://syg.ma/@collective-action/avtoritarnyy-urbanizm-v-rossii

Хорошая статья о том, как (и нафига) власти присвоили себе урбанистику.

Чебоксарско-московскую инди-группу «Обстоятельства» любит Настя, а я, послушав пару каких-то песен, не впечатлился и просто запомнил, что эти ребята есть. Видимо, те песни были просто не мои, а вот когда Яндекс.Музыка подбросила «Нас нет» — меня зацепило сразу. Что «поп-музыку с человеческим лицом» нужно искать среди инди-групп, я понял давно, и «Утраты» в этом плане кажутся мне идеальным поп-альбомом. С потенциальными радиохитами («Женщина плачет», «Детство», «Один удар», «Бесы») и здоровскими экспериментами с аранжировками («Какие-то треки пишутся моментально, в течение нескольких недель, а «Карусель», например, собиралась месяцами, если не годами — преображалась, трансформировалась, постепенно набирая красоту и стиль»). Лайвы «Обстоятельств» (я послушал их в «Антропологии»; Дибров снова ее делает, оказывается) при этом мне не очень, не знаю даже, хочу ли я на их концерт. Другие записи тоже так не цепляют, разве что «Ледокол», а «Утраты» слушаю на репите и ужасно доволен. Фанат альбома, а не группы, короче.

Бывший муж Эвелин, забрав у нее новорожденного ребенка, бросил ее умирать. Но она выжила и уже 16 лет живет в Элизиуме, шелтере для сверхъестественных существ, магия которого не дает ей уезжать от него слишком далеко. (В барчик на работу — можно, он в пределах пяти миль.) Необычная, но все же рутинная жизнь Эвелин летит под откос, когда она узнаёт, что Адам и их дочка, возможно, не погибли, что у каждого Кошмара есть свой Сон и что она неслучайно попала в Элизиум — ей суждено сыграть важную роль в грядущей войне.

Книжка лежала на полке с ноября, чтобы я открыл ее майской ночью, мучаясь от бессонницы, и дочитал к следующему вечеру. «Элизиум» Норы Сакавич на ее же трилогию «Всё ради игры» похож разве что живыми диалогами, но вообще это фэнтези — современное, внятное и нескучное. Призраки, вампиры, русалки, драконьи феи (!), сирены, оборотни — набором интересных фантастических тварей эта книга напоминает «Говорящий сверток» и «Лабиринт». Чтоб вы понимали: для фэнтези у меня — это лучший комплимент из возможных.

Я вздрагиваю, услышав цоканье когтей по дереву, но затем чувствую знакомый запах и изумленно открываю глаза. Отозвавшись на мою боль, Фалькор вошел в дом. Теперь он стоит надо мной и скалится куда-то в пустоту, разрываясь между потребностью меня защитить и четким пониманием того, насколько сильно Хранители превосходят его по статусу. Я глажу его каменный бок и рассматриваю замысловатый узор его полупрозрачных крыльев, ожидая, когда боль наконец отхлынет.

На ноги подняться я уже не могу, но ползти еще способна. Перед собой, слегка кряхтя, я толкаю Бетти, и в конце концов мы добираемся до Каспер. Та, явно очень встревоженная, указывает мне, где люк, и дрожащей рукой я провожу вдоль его края. Затем наконец нащупываю нужную половицу. Люк слегка приподнимается, и теперь я могу поддеть его пальцами. Фалькор обнюхивает люк и приподнимает его еще выше. Затем шумно фыркает и говорит:

— Мы считать, она идет не туда.

— Тихо, — говорю я, но, конечно, уже поздно.

Очередной удар магии Хранителей омывает мой мозг кислотой. Я кричу так громко, что чувствую привкус крови во рту. Вокруг лишь шум, невыносимый жар и тени, а потом — смутное чувство падения. Колдовство рассеивается за долю секунды до того, как я падаю на холодный каменный пол. Бетти грохается сверху, вышибая из меня дух.

Каспер садится на корточки рядом, и я чувствую щекой холод ее рук. Сквозь Каспер я вижу Фалькора. Он сжимает в пасти локоть Бетти, но выпускает его, заметив мой взгляд.

— Ты меня спас, — говорю я, но так невнятно, что даже не знаю, поймет ли он меня.

— Она наше сокровище, — говорит Фалькор.

Я смеюсь, но смех больше походит на всхлипы.

— А ты начинаешь мне нравиться.

Фалькор вцепляется в штанину Бетти и тащит ее вниз по лестнице. Каспер ждет, пока я сяду, затем отходит с дороги и первой идет вниз, источая тусклое свечение. Я пытаюсь встать, решаю, что рисковать не стоит, и просто съезжаю с лестницы. Убедившись, что угрозы нет, Фалькор ковыляет к столу в центре комнаты. Ему приходится встать на задние лапы, чтобы как следует разглядеть спящего Роза, и он рычит то ли от удивления, то ли от тревоги.

— О да, все начинаться снова, начинаться снова или не кончаться никогда.

Я опираюсь на стену, чтобы встать, и хромаю к нему.

— Ты его знаешь?

— Мы знать о нем, — отвечает Фалькор. — Всем известно возлюбленное чадо богов.

— Кто он?

Фалькор влажно щелкает челюстями, будто размышляя, как много стоит мне рассказывать. Я уже решаю, что объяснения придется выуживать из него насильно, но в конце концов Фалькор запрокидывает голову под неестественным углом и смотрит на меня. Вероятно, он понимает, что подписал себе смертный приговор, когда помог мне, а значит, если теперь он снова мне поможет, то в итоге и самому себе окажет услугу.

— Он Сульфур.

— Нет, — возражаю я. — Сульфур ушел. Ты же сам видел, как Бетти зашвырнула его в портал.

— Люди ничего не знать, — заявляет Фалькор и снова опускается на четвереньки, уже не глядя на Роза. — Сон пришел вернуть утраченное, похищенное много лет назад. Свою вторую половину, свою ответственность, свою незаменимую ценность. Своего Кошмара. Но уже поздно, о да, слишком поздно. Сон ушел, а Кошмар все спит. Не стоило ей сюда приходить. За это они ее не простить.

— Что-то этот Кошмар слишком молодо выглядит, чтобы заиметь такой титул, — говорю я, хотя скорее просто тяну время, чтобы перебороть дрожь. Я не хочу, чтобы меня пугало это имя, но оно служит болезненным напоминанием о том, что бóльшая часть всей этой истории мне неизвестна. И я уже начинаю подозревать, что угодила из огня да в полымя. — Мне стоит знать, чем именно он его заслужил?

— Кошмары поступают по своей сути, — заявляет Фалькор.

Услышав это слово во множественном числе, я смотрю на него.

— Так я не ошиблась? Их много?

— Мы не знать, сколько их остаться, — отвечает Фалькор.

— Пока я его не разбудила, есть еще какие-нибудь туманные советы, которыми ты не хочешь со мной поделиться? — спрашиваю я.

Фалькор скалится на меня.

— Глупая человечка, глупая, глупая. Она не может разбудить чужое.

— Мне уже надоело, что люди вокруг твердят, что я могу, а что нет.

Когда обнаружите, что оттягиваете время, не сопротивляйтесь. Прокрастинируйте на 100%. Попробуйте не делать абсолютно ничего в течение пяти минут. Сделайте это работой. У вас ничего не получится, и через эти пять минут вы захотите поработать.

https://reminder.media/post/101-kelly

В новом кино про Политковскую Муратова играет Киаран Хайндс (Манс-Налётчик в «Престолах», Джон Франклин в «Терроре», брат Дамблдора в «Поттере»). Сразу вспомнил, что он играл комдива Котова в лондонской постановке «Утомленных солнцем».

На фестивале Burning Man Маркус получает от старой знакомой ключ к гигантскому архиву компромата — 810 097 файлов, раскрывающих коррупционные и криминальные схемы корпораций и политиков. В тот же день он видит на фестивале бывшую военную, пытавшую его в секретной тюрьме, и решает, что должен обнародовать компромат. Параллельно Маркусу предлагает работу независимый кандидат на выборах в калифорнийский сенат — такой положительный, что будет даже странно, если не всплывет в архиве. На улицы Сан-Франциско между тем выходят протестующие против бесполезности чиновников во время экономического кризиса «рассерженные горожане».

«Родная страна» Кори Доктороу, сиквел «Младшего брата», вышла в оригинале в 2013-м и читается нынче как абсолютный фикшен, развязка которого предсказуема и очевидна. Бравурные послесловия представителей WikiLeaks и Reddit («Вам под силу вернуть на планету счастливые времена») не воодушевляют, а вызывают грустную улыбку. Если верите в справедливое будущее, пишите книги, у фэнтези много фанатов.