Ну а какого ответа ты хотел, Альфред Казин, в ответ на 'Her emotions are much too overloaded for book review'?
Дочитал Number 11 Коу. Отличный роман, всем рекомендую — при этом даже если вы не читали What A Carve Up.
Хотя искать сходства-переклички и различия, конечно, интересно.
Из сходств — помимо того, что и та, и другая книга это политический state-of-the-nation роман: много разрозненных и разножанровых историй, которые друг с другом по касательной переплетаются; кинематографичность — вплоть до того, что тут герои смотрят фильм What a Whopper; образ Орфея и зеркала; детективная интрига; много смешного.
Из различий: в What A Carve Up! разрозненные истории соединяются друг с другом чётче — там он больше следует заветам своего любимого Билли Уайлдера и всё со всём зарифмовывает и закольцовывает, в Number 11 структура намеренно как будто чуть более рыхлая и из-за того более естественная; новый роман, конечно, менее прямолинейный и, как правильно отмечает обозреватель LRB, скорее грустный хоррор (особенно под конец), чем злая и весёлая сатира; но в то же время сатира тут как раз проблематизируется более прямо, чем в What a Carve Up — там любимая тема Коу о бессилии сатиры что-либо изменить присутствовала скорее имплицитно, а тут в очень смешной главе про детектива-интеллектуала, расследующего убийства стендап-комиков, заявляется эксплицитнее некуда.
В частности в этой главе Коу иронизирует и над самим собой — писателем, сочиняющием state-of-the-nation романы:
Хотя искать сходства-переклички и различия, конечно, интересно.
Из сходств — помимо того, что и та, и другая книга это политический state-of-the-nation роман: много разрозненных и разножанровых историй, которые друг с другом по касательной переплетаются; кинематографичность — вплоть до того, что тут герои смотрят фильм What a Whopper; образ Орфея и зеркала; детективная интрига; много смешного.
Из различий: в What A Carve Up! разрозненные истории соединяются друг с другом чётче — там он больше следует заветам своего любимого Билли Уайлдера и всё со всём зарифмовывает и закольцовывает, в Number 11 структура намеренно как будто чуть более рыхлая и из-за того более естественная; новый роман, конечно, менее прямолинейный и, как правильно отмечает обозреватель LRB, скорее грустный хоррор (особенно под конец), чем злая и весёлая сатира; но в то же время сатира тут как раз проблематизируется более прямо, чем в What a Carve Up — там любимая тема Коу о бессилии сатиры что-либо изменить присутствовала скорее имплицитно, а тут в очень смешной главе про детектива-интеллектуала, расследующего убийства стендап-комиков, заявляется эксплицитнее некуда.
В частности в этой главе Коу иронизирует и над самим собой — писателем, сочиняющием state-of-the-nation романы:
А What A Carve Up! тоже почитайте, конечно, если не читали. Я про него как-то писал несколько лет более развёрнуто — собственно, за этот текст тогда и выиграл Number 11 в конкурсе Британского совета. Кстати, я в том тексте тоже вспоминал про brio и biro:
Ну и опять же: закажите мне кто-нибудь текст про Коу — про этот роман или про все его романы; у меня хоть будет повод пере/прочитать их.
Как и многие, прочитал текст Ольги Герасименко о цензуре и самоцензуре в российских фильмах и сериалах: актёров и актрис, поддержавших Навального и выходивших на митинги, не брали в новые проекты и вырезали из старых; неофициальный список запретных тем становится всё больше и больше, и уже не только (отснятый) второй сезон «Последнего министра» под вопросом, но и даже Сергей Минаев не может запустить свой политический сериал; при этом новые фильмы и сериалы снимаются на государственные деньги, но деньги дают на «духоподъёмное кино». При этом всём цензура эта непрямая, без какого-то единого центра принятия решений («любой может звонить и цензурировать»), но так или иначе исходит она от государства, спускается в государственные продакшны и дальше в головы людей. И настолько силён этот страх, что из более 80 человек, с которыми поговорила Герасименко, почти все согласились говорить только на условиях анонимности. Поэтому ей пришлось даже изобретать правило трёх, а не, как обычно, двух источников на каждый факт — так что многие истории ещё и не вошли в текст.
В тот же день, когда я прочитал этот текст, я по совпадению послушал интервью историка комедии Клиффа Нестероффа, в котором он рассказывает о том, что жаловаться на то, что их свободу слова душат и им уже нельзя ни о чём шутить, американские комики начали буквально сразу, как появился водевиль и прочая массовая сценическая комедия. Разумеется, под «ни о чём шутить» подразумевалось, что нельзя шутить про только что освобождённых чёрных и тех или иных эмигрантов. Ну а под «нельзя» подразумевалось, что высмеиваемые группы возмущались этими демонизирующими карикатурами на себя и, например, закидывали комиков тухлыми яйцами (это, оказывается, в принципе придумали делать ирландские эмигранты, которых бесили тупые шуточки про тупых ирландцев).
Нестерофф при этом подчёркивает, что цензура может исходить либо от государства, либо от бизнеса: обычные люди, которые высказывают свое недовольство комиком, точно так же реализуют свою свободу слова, как и этот комик. При этом сейчас, в 2021 году, у американских комиков свободы слова как никогда много — потому что сейчас их никто не посадит в тюрьму за содержание их шуток, хотя такое было ещё в 1970-х годах с Ричардом Прайором. И, как замечает Нестерофф, именно выходцы из тех самых эмигрантских и других угнетаемых сообществ, которые подвергались осмеянию в конце 19-го века, сделали очень многое для того, чтобы у современных комиков была эта самая свобода слова: те же чёрные (Прайор), евреи (Ленни Брюс), ирландцы (Джордж Карлин) и так далее. Именно они, а не нынешние edgy комики, которые любят провоцировать и триггерить снежинок, проявляли подлинную смелость — они знали, что их посадят за содержание их монологов, но они все равно выходили на сцену.
В общем, я тут в твиттере пошутил, сравнив современных американских комиков, жалующихся на cancel culture, с Мелом Гибсоном с мема, а российских комиков — с Джимом Кэвизелом, играющим окровавленного Христа. Но вообще-то вместо российских комиков в этот мем можно было вписать и российское кино, и американских комиков 60-х и 70-х.
В тот же день, когда я прочитал этот текст, я по совпадению послушал интервью историка комедии Клиффа Нестероффа, в котором он рассказывает о том, что жаловаться на то, что их свободу слова душат и им уже нельзя ни о чём шутить, американские комики начали буквально сразу, как появился водевиль и прочая массовая сценическая комедия. Разумеется, под «ни о чём шутить» подразумевалось, что нельзя шутить про только что освобождённых чёрных и тех или иных эмигрантов. Ну а под «нельзя» подразумевалось, что высмеиваемые группы возмущались этими демонизирующими карикатурами на себя и, например, закидывали комиков тухлыми яйцами (это, оказывается, в принципе придумали делать ирландские эмигранты, которых бесили тупые шуточки про тупых ирландцев).
Нестерофф при этом подчёркивает, что цензура может исходить либо от государства, либо от бизнеса: обычные люди, которые высказывают свое недовольство комиком, точно так же реализуют свою свободу слова, как и этот комик. При этом сейчас, в 2021 году, у американских комиков свободы слова как никогда много — потому что сейчас их никто не посадит в тюрьму за содержание их шуток, хотя такое было ещё в 1970-х годах с Ричардом Прайором. И, как замечает Нестерофф, именно выходцы из тех самых эмигрантских и других угнетаемых сообществ, которые подвергались осмеянию в конце 19-го века, сделали очень многое для того, чтобы у современных комиков была эта самая свобода слова: те же чёрные (Прайор), евреи (Ленни Брюс), ирландцы (Джордж Карлин) и так далее. Именно они, а не нынешние edgy комики, которые любят провоцировать и триггерить снежинок, проявляли подлинную смелость — они знали, что их посадят за содержание их монологов, но они все равно выходили на сцену.
В общем, я тут в твиттере пошутил, сравнив современных американских комиков, жалующихся на cancel culture, с Мелом Гибсоном с мема, а российских комиков — с Джимом Кэвизелом, играющим окровавленного Христа. Но вообще-то вместо российских комиков в этот мем можно было вписать и российское кино, и американских комиков 60-х и 70-х.
(И ещё из интересного. Часто говорят о том, что раньше-то вот шутили о женщинах/чёрных/геях/etc., и всем нормально было, никто не возмущался, а сейчас все стали чувствительные! Так вот, например, по поводу того же блэкфейса, который появился в 1830-е годы, — уже в 1848 году блэкфейс-комиков называли 'the filthy scum of white society'.)
И ещё о цензуре. В 1960 году на суде над «Любовником леди Чаттерлей» государственный обвинитель Мервин Гриффит-Джонс обратился к присяжным с вопросом: «Та ли эта книга, за чтением которой вы бы хотели увидеть свою жену или прислугу?»
Технический пост.
У меня через неделю день рождения, так что если вы вдруг захотите мне что-нибудь подарить — составил небольшой вишлист.
У меня через неделю день рождения, так что если вы вдруг захотите мне что-нибудь подарить — составил небольшой вишлист.
Forwarded from Осенило - написал
Про цензуру
Пару лет назад я писала здесь про самоцензуру – в связи с задержанием Ивана Голунова: https://news.1rj.ru/str/screenspiration/64. Теперь пришло время написать про цензуру – в связи с выходом статьи Олеси Герасименко «“У нас запрет на реальность”. Почему в российском кино и сериалах все больше табу» (https://www.bbc.com/russian/features-59255248).
Статью эту пересылают друг другу киношники, хотя для них там нет ничего нового: это реальность, в которой мы живем и работаем уже несколько лет. Но когда обсуждаешь признаки этой реальности с теми, кто не имеет отношения к киноиндустрии, вдруг выясняется, что во всем этом есть два очень важных момента, до такой степени «замыленные» всем остальным пиздецом, что даже кинематографисты их как будто не видят.
Первый момент такой. При всей нелюбви либерально-кинематографической общественности к тому, что делает Сергей Минаев, кейс его сериала «Спойлер», который в нынешних условиях не могут выпустить, хотя, когда он затевался несколько лет назад, ничто не предвещало беды, одновременно показательный – и угрожающий.
Минаев, который ни разу не оппозиционер и даже не сочувствующий, начал разрабатывать политический сериал, наверняка заручившись всеми необходимыми разрешениями и отмашками. Набор этих разрешений и отмашек, равно как и того, что можно и нельзя в сериалах, действие в которых опасно приближается к реальности, вроде бы всем известен. Но в процессе производства вдруг оказалось, что этот набор изменился – и продолжает меняться у нас на глазах. Граница дозволенного не стоит на месте; она ползет – и ползет быстрее, чем движется производство полноценного кино- и телепроекта.
Это значит, что, начиная абсолютно любой проект в России, его создатели не успеют выпустить его до того, как граница дозволенного окажется где-то в другом месте. То есть – до того, как придется переписывать сценарий, или переснимать эпизоды, или вырезать на монтаже сюжетные линии с теми или иными артистами.
Цикл производства качественного кинопроекта – два-три года, если очень спешить. То, что можно было написать или снять в конце 2020-го, сейчас, в конце 2021-го, уже нельзя показать.
Те, кто производит наше кино сегодня, оказались в петле времени, из которой нет хорошего выхода. Запуская проект, они каждые полгода будут вынуждены начинать его разработку заново – с учетом «новых реалий». И не смогут довести ни одну из этих разработок до конца, потому что на это тупо нужно больше времени, чем занимает очередная смена этих реалий.
Единственное, что можно сделать в этих условиях, – выпускать на экраны то, что можно слепить за полгода: сырой сценарий, картонных героев, убогие диалоги, идиотскую режиссуру и плохую игру актеров. То есть все то, за что ругают российское кино и сериалы те, кто их сегодня и так не смотрит.
С этим связан второй важный момент. Он не столько про саму цензуру, сколько про наше к ней отношение.
Большая часть разговоров с «просто зрителями», которые я веду на эту тему, начинаются и заканчиваются одним и тем же. Мне говорят: но ведь кино снимается на деньги государства (вообще-то это не совсем так, но допустим); логично, что государство требует от тех, кто его снимает, определенного поведения/высказываний/убеждений. Хотите ходить на митинги – не снимайтесь в проектах, которые финансирует Газпром-Медиа Холдинг. Или, упрощая этот тезис до народного, «кто девушку ужинает, тот ее и танцует».
Обычно этот аргумент приводят те же люди, которые следом говорят, что современные российские фильмы и сериалы – унылое говно. И уточняют, что ничего российского давно не смотрят и не собираются, но мнение тем не менее имеют. И вот что поразительно: эти люди не видят прямой связи между утверждением «кто платит, тот и заказывает музыку», – и тем, что музыка получается, мягко говоря, не очень.
Это заблуждение – про бесправие девушки, танцуемой на деньги заказчика, – разделяют не только люди, далекие от кинопроизводства. Оно пронизывает всю нашу индустрию сверху донизу…
Пару лет назад я писала здесь про самоцензуру – в связи с задержанием Ивана Голунова: https://news.1rj.ru/str/screenspiration/64. Теперь пришло время написать про цензуру – в связи с выходом статьи Олеси Герасименко «“У нас запрет на реальность”. Почему в российском кино и сериалах все больше табу» (https://www.bbc.com/russian/features-59255248).
Статью эту пересылают друг другу киношники, хотя для них там нет ничего нового: это реальность, в которой мы живем и работаем уже несколько лет. Но когда обсуждаешь признаки этой реальности с теми, кто не имеет отношения к киноиндустрии, вдруг выясняется, что во всем этом есть два очень важных момента, до такой степени «замыленные» всем остальным пиздецом, что даже кинематографисты их как будто не видят.
Первый момент такой. При всей нелюбви либерально-кинематографической общественности к тому, что делает Сергей Минаев, кейс его сериала «Спойлер», который в нынешних условиях не могут выпустить, хотя, когда он затевался несколько лет назад, ничто не предвещало беды, одновременно показательный – и угрожающий.
Минаев, который ни разу не оппозиционер и даже не сочувствующий, начал разрабатывать политический сериал, наверняка заручившись всеми необходимыми разрешениями и отмашками. Набор этих разрешений и отмашек, равно как и того, что можно и нельзя в сериалах, действие в которых опасно приближается к реальности, вроде бы всем известен. Но в процессе производства вдруг оказалось, что этот набор изменился – и продолжает меняться у нас на глазах. Граница дозволенного не стоит на месте; она ползет – и ползет быстрее, чем движется производство полноценного кино- и телепроекта.
Это значит, что, начиная абсолютно любой проект в России, его создатели не успеют выпустить его до того, как граница дозволенного окажется где-то в другом месте. То есть – до того, как придется переписывать сценарий, или переснимать эпизоды, или вырезать на монтаже сюжетные линии с теми или иными артистами.
Цикл производства качественного кинопроекта – два-три года, если очень спешить. То, что можно было написать или снять в конце 2020-го, сейчас, в конце 2021-го, уже нельзя показать.
Те, кто производит наше кино сегодня, оказались в петле времени, из которой нет хорошего выхода. Запуская проект, они каждые полгода будут вынуждены начинать его разработку заново – с учетом «новых реалий». И не смогут довести ни одну из этих разработок до конца, потому что на это тупо нужно больше времени, чем занимает очередная смена этих реалий.
Единственное, что можно сделать в этих условиях, – выпускать на экраны то, что можно слепить за полгода: сырой сценарий, картонных героев, убогие диалоги, идиотскую режиссуру и плохую игру актеров. То есть все то, за что ругают российское кино и сериалы те, кто их сегодня и так не смотрит.
С этим связан второй важный момент. Он не столько про саму цензуру, сколько про наше к ней отношение.
Большая часть разговоров с «просто зрителями», которые я веду на эту тему, начинаются и заканчиваются одним и тем же. Мне говорят: но ведь кино снимается на деньги государства (вообще-то это не совсем так, но допустим); логично, что государство требует от тех, кто его снимает, определенного поведения/высказываний/убеждений. Хотите ходить на митинги – не снимайтесь в проектах, которые финансирует Газпром-Медиа Холдинг. Или, упрощая этот тезис до народного, «кто девушку ужинает, тот ее и танцует».
Обычно этот аргумент приводят те же люди, которые следом говорят, что современные российские фильмы и сериалы – унылое говно. И уточняют, что ничего российского давно не смотрят и не собираются, но мнение тем не менее имеют. И вот что поразительно: эти люди не видят прямой связи между утверждением «кто платит, тот и заказывает музыку», – и тем, что музыка получается, мягко говоря, не очень.
Это заблуждение – про бесправие девушки, танцуемой на деньги заказчика, – разделяют не только люди, далекие от кинопроизводства. Оно пронизывает всю нашу индустрию сверху донизу…
Послушал недавно — по наводке Всеволода Бойко из «Русской службы BBC» — отличный подкаст 9/12: про реакцию американского общества на теракт 11 сентября 2001 года (кто-то уже, наверное, знает, что я слушал этот подкаст). То есть там нет подробного разбора того, что происходило в сам день, а только то, что происходило после. Как (не) шутили (отличный эпизод про The Onion); как строили теории заговора (и как одни конспирологи считали, что никаких самолётов вовсе не было, и поэтому презрительно называли plane-hugger'ами других конспирологов, которые считали 9/11 «всего лишь» инсценировкой со стороны государства); как раздували ненависть к любому человеку с арабской внешностью; как выстраивали практики мемориализации и почему, собственно, все в Америке так одержимы этой цикличной логикой «never forget because we need to remember». Автор подкаста Дэн Таберски объясняет это ностальгией по тому моменту, когда все остальные проблемы общества, не дораставшие по масштабу до небоскрёбов, которые обрушились из-за врезавшихся в них самолётов вот прямо сейчас, как будто исчезли и их можно было забыть. И, собственно, поэтому Таберски говорит, что помнить нужно как раз 12-е, а не 11-е сентября — всё то (и хорошее, и плохое), чем общество отреагировало на трагедию.
Расскажу ещё одну деталь. Одна из серий рассказывает про то, как американские власти решили, что одной из причин теракта было их failure of imagination и поэтому собрали разных голливудских деятелей, чтобы те придумывали вероятные и невероятные сценарии новых нападений, — чтобы предусмотреть разные меры предосторожности. Очень интересный эпизод, обязательно послушайте.
Удивительно при этом, что в эпизоде не было упомянуто то, что вообще-то американские сценаристы — Винс Гиллиган, Джош Шайбман, Фрэнк Спотниц и Крис Картер — за полгода до теракта придумали практически ровно ту последовательность событий, которая случилась 11 сентября. В пилотном эпизоде сериала The Lone Gunmen — в целом забавного, но немножко кринжового спин-оффа The X-Files про эксцентричных журналистов, борющихся с deep state, — герои как раз предотвращают попытку врезать самолёт в одну из башен WTC. Правда, в этом случае, конечно, это были не террористы, а государство, которое хотело выставить эту атаку терактом, чтобы иметь повод развязать новую масштабную войну (а то Холодная-то закончилась).
Расскажу ещё одну деталь. Одна из серий рассказывает про то, как американские власти решили, что одной из причин теракта было их failure of imagination и поэтому собрали разных голливудских деятелей, чтобы те придумывали вероятные и невероятные сценарии новых нападений, — чтобы предусмотреть разные меры предосторожности. Очень интересный эпизод, обязательно послушайте.
Удивительно при этом, что в эпизоде не было упомянуто то, что вообще-то американские сценаристы — Винс Гиллиган, Джош Шайбман, Фрэнк Спотниц и Крис Картер — за полгода до теракта придумали практически ровно ту последовательность событий, которая случилась 11 сентября. В пилотном эпизоде сериала The Lone Gunmen — в целом забавного, но немножко кринжового спин-оффа The X-Files про эксцентричных журналистов, борющихся с deep state, — герои как раз предотвращают попытку врезать самолёт в одну из башен WTC. Правда, в этом случае, конечно, это были не террористы, а государство, которое хотело выставить эту атаку терактом, чтобы иметь повод развязать новую масштабную войну (а то Холодная-то закончилась).
Stray observations pinned «Технический пост. У меня через неделю день рождения, так что если вы вдруг захотите мне что-нибудь подарить — составил небольшой вишлист.»
В честь юбилея составил список из 35 книг, сериалов, подкастов и прочих классных штук, о которых я когда-либо писал в этом канале.
Музыка
1. «Гамильтон» Лина-Мануэля Миранды.
Книги
2. Пьесы и романы Сэмюэля Беккета.
3. The Third Policeman Флэнна О'Брайена.
4. «Чашка по-английски» Спайка Миллигана.
5. What a Carve Up! и Number 11 Джонатана Коу.
Фильмы
6. Pulp Fiction Квентина Тарантино.
7. Фильмы Эдгара Райта: Shaun of the Dead, Hot Fuzz.
8. Get Duked! Ниниана Доффа.
9. «Юморист» Михаила Идова.
10. Eurovision Song Contest Дэвида Добкина.
Комедия
11. Стивен Фрай и Хью Лори, а также Фрай и Лори.
12. Make Happy Бо Бёрнэма, а также концерт Джерода Кармайкла, который режиссировал Бо Бёрнэм.
13. Дилан Моран.
14. «Монти Пайтон».
15. Джон Оливер.
16. Гэри Галмен.
Подкасты
17. No Such Thing as a Fish от эльфов QI.
18. En Clair Клейр Хардейкер.
19. WTF Марка Мэрона.
20. 99% Invisible.
21. «Шум и яркость» Льва Ганкина.
22. Новостные подкасты.
23. Подкаст Адама Бакстона.
Сериалы
24. Crazy Ex-Girlfriend Рейчел Блум.
25. Сериалы Мишель и Роберта Кингов: The Good Wife, The Good Fight, Braindead.
26. Community Дэна Хармона (бонусом его совет про писательский блок).
27. Сериалы Майка Шура: Parks and Recreation и The Good Place.
28. Сериалы, к которым имеет отношение Винс Гиллиган: Better Call Saul, The X-Files, The Lone Gunmen.
29. Gravity Falls Алекса Хирша.
30. Adventure Time Пендлтона Уорда.
31. The Marvelous Mrs. Maisel Эми Шерман-Палладино.
32. Garth Marenghi's Darkplace Мэтью Холнеса и Ричарда Айоади.
33. Game of Thrones Дэвида Бениоффа и Дэниэла Уайсса.
34. Chernobyl Крейга Мэйзина.
35. Mindhunter Дэвида Финчера.
Ну и напоминаю, что если вы хотите меня поздравить, вам в этом поможет вишлист.
Музыка
1. «Гамильтон» Лина-Мануэля Миранды.
Книги
2. Пьесы и романы Сэмюэля Беккета.
3. The Third Policeman Флэнна О'Брайена.
4. «Чашка по-английски» Спайка Миллигана.
5. What a Carve Up! и Number 11 Джонатана Коу.
Фильмы
6. Pulp Fiction Квентина Тарантино.
7. Фильмы Эдгара Райта: Shaun of the Dead, Hot Fuzz.
8. Get Duked! Ниниана Доффа.
9. «Юморист» Михаила Идова.
10. Eurovision Song Contest Дэвида Добкина.
Комедия
11. Стивен Фрай и Хью Лори, а также Фрай и Лори.
12. Make Happy Бо Бёрнэма, а также концерт Джерода Кармайкла, который режиссировал Бо Бёрнэм.
13. Дилан Моран.
14. «Монти Пайтон».
15. Джон Оливер.
16. Гэри Галмен.
Подкасты
17. No Such Thing as a Fish от эльфов QI.
18. En Clair Клейр Хардейкер.
19. WTF Марка Мэрона.
20. 99% Invisible.
21. «Шум и яркость» Льва Ганкина.
22. Новостные подкасты.
23. Подкаст Адама Бакстона.
Сериалы
24. Crazy Ex-Girlfriend Рейчел Блум.
25. Сериалы Мишель и Роберта Кингов: The Good Wife, The Good Fight, Braindead.
26. Community Дэна Хармона (бонусом его совет про писательский блок).
27. Сериалы Майка Шура: Parks and Recreation и The Good Place.
28. Сериалы, к которым имеет отношение Винс Гиллиган: Better Call Saul, The X-Files, The Lone Gunmen.
29. Gravity Falls Алекса Хирша.
30. Adventure Time Пендлтона Уорда.
31. The Marvelous Mrs. Maisel Эми Шерман-Палладино.
32. Garth Marenghi's Darkplace Мэтью Холнеса и Ричарда Айоади.
33. Game of Thrones Дэвида Бениоффа и Дэниэла Уайсса.
34. Chernobyl Крейга Мэйзина.
35. Mindhunter Дэвида Финчера.
Ну и напоминаю, что если вы хотите меня поздравить, вам в этом поможет вишлист.
Этот твит навеян просмотром второго сезона датского Bedrag (он же Follow the Money), в начале которого героиня вот так вот досиживает последний день в «камере» (и потом уходит, прощаясь с вежливым и улыбчивым охранником):
При этом в какой-то момент другой герой, полицейский, решает прижать одного подозреваемого и, чтобы расколоть его, в нарушение процедуры отправляет его вот в такую камеру, и тот через несколько часов всё рассказывает: