Вообще, мой любимейший фильм всех времен и народов называется «Первый день оставшейся жизни» (2008), но я не стал включать его в свои «десять лучших фильмов XXI века». Почему? Решил, что он, хм, объективно уступает другим. Или, например, «Кино про Алексеева» безумно люблю, но если включать что-то одно русское (кто сказал, с другой стороны, что нужно что-то одно?) в такой топ-10, то, конечно, это «Груз 200», а не оно. И между «Паутиной вселенных» и «Вверх» выбирать тоже было непросто. Вот поэтому не люблю такие «списки лучших» — какая-то самоцензура включается, сомнения одолевают, о какой-то объективности зачем-то думаю. Посмотреть за год 212 фильмов и проранжировать ВСЕ — это пожалуйста, это могу. Выбрать ТОЛЬКО десять — это мука адова.

«Архивы завода утрачены, и сейчас сложно сказать, откуда исходила идея такого самовара: то ли это был заказ, то ли инициатива самого Константина Мильевича, — поясняет Елена Петровских, вдова Собакина и хранительница наследия художника. — Глядя на электрочайники, которые он делал в конце 1960-х, я допускаю, что он мог и сам предложить что-то такое. Идея космоса была тогда очень популярна».

https://www.theartnewspaper.ru/posts/20250620-xbfk/

Подмяв моих комедий глыбы,
сидит Главрепертком Гандурин.
А вы ноктюрн сыграть могли бы
на этой треснувшей бандуре?

https://gorky.media/context/a-vy-mogli-by

Круто как, я это стихотворение Маяковского раньше не читал.

Сквозь Гандурина как бы просвечивает Дундук, а сквозь ситуацию Маяковского — пушкинский прецедент. <...> Конечно, торчать на эпиграмме, как насекомое, и сидеть мягким местом на острых комедиях (как царь на штыках?), не одно и то же. Но тут мы можем сказать вослед за Пушкиным: «Плохая физика; но зато какая смелая поэзия!»

https://gorky.media/context/dunduki-i-bosiaki

Как же я люблю «Горький» за такие вот обмены репликами.

Шел неповторимый движ. Субкультура и андеграунд 90-х еще оставались в крови. Но пришло долгожданное благополучие. Работающий человек мог многое себе позволить, и за этим многим никуда не надо было ехать. Однажды я увидел в модном журнале фотографии со свежего показа Alessandro Dell’Acqua и страшно захотел синий джемпер в горох. На следующий день я пришел в Bosco di Ciliegi, увидел его, прям его, купил, и это не ударило нимало по моему бюджету кинокритика. И это было не лениво, а радостно, потому что еще вчера мы такого представить не могли. Было чувство праздника. И — радости, когда через два дня я встретил парня в таком же у входа в McDonald’s. Мы покупали вещи не на выход, а для прогулок.

https://theblueprint.ru/culture/cinema/peter-fm

На «Питер FM» я сходил 20 апреля 2006 года в «Пионер» (теперь там театр Афанасьева) с Сороковиковой, Варшал и Олежиком. На «Прогулке» тоже был с ним, вроде в «Рассвете» и с братцем его, но сам уже точно не помню, Олег не помнит тем более, а ЖЖ у меня в 2003 году еще не было. Оба фильма про Питер, молодость и, да, «чувство праздника», вызванное не чувством благополучия (в 2003-м Васильеву уже 30 лет, а мне-то 19), а этой самой молодостью, особенно в 22 года. Хочу в июле на оба фильма в кино, вспомнить всё, ощутить опять.

Ой, пропустил: Меладзе в понедельник 60 лет исполнилось. Если б не пост про Royal Albert Hall Барабанова, мог и не вспомнить, хотя люблю и уважаю Меладзе давно, буквально половину его жизни. Мравалжамиер, бесценный вы наш Валерий Шотаевич!

Про уникальный альбом Егора Летова «Акустика в Кемерово» очень смешно, а вообще отличная рецензия у Эдуарда Лукоянова на книгу «Он увидел солнце».

Самые же удачные, на наш взгляд, страницы книги посвящены тому, как Летов, оказавшись в позиции поэта непонятого либо понятого превратно, осуществляет окончательную мутацию в «вещь в себе».

Даже странно, что текст вышел не на «Горьком», а на «Пчеле». А на другом сайте вчера опубликовали интервью Александра Горбачева о книге и Летове, где мне особенно понравился вот этот абзац.

Сейчас для многих людей, причем с совершенно разных сторон политического спектра, летовский принцип — уметь воспринять катастрофу как чудо — как будто очень важен. Чудо — это то, что выламывается из рутины, вскрывает систему, и катастрофа — это то же самое. Найти в катастрофе энергию, найти в ярости не отчаяние, а драйв, найти в собственном поражении ценность — это все сегодня очень нам нужно.

Очень нужно, очень согласен.

На фото — Егор Летов в 1988 году, не в Кемерове, а в Новосибирске.

Джемме Аветисян дали «Золотую маску», какая же она молодец. За Валентину Лебедеву (спецпремия жюри) всё равно радуюсь больше: у актеров, тем более когда они не из Москвы, меньше возможностей делать что-то, за что их не оставят без награды.

Вчера ночью не стало большого кинокомпозитора Лало Шифрина. Он скончался на 94 году жизни.

За свою карьеру он получил 4 статуэтки «Грэмми» (при 21 номинации), а также 6 номинаций на «Оскар».

Он написал музыку для «Буллита», дебюта Джорджа Лукаса «ТНХ-1138», «Хладнокровного Люка» и трилогии «Час пик».

Но, конечно, его самая известная кинокомпозиция — заглавная тема к шпионкой франшизе «Миссия невыполнима».

Вот так в 1995 году в Марселе Шифрин исполнил её под аккомпанемент местного оркестра:

https://youtu.be/H5SYHcD_CYA?si=9Z0H5YGnlPWa7SLo

Рисунок назывался «Забавный медвежонок». Идея представить олимпийскую символику в виде пряжки на поясе пришла Виктору Чижикову во сне, уже после того, как эскиз был сдан (Оргкомитет разрешил дополнить). Права на использование олимпийского талисмана принесли Советскому Союзу миллионы американских долларов. Чижикову заплатили за рисунок чуть более 2000 рублей.

После сериала «Игры» и книжки «Свидетели Игр» «Олимпийский Мишка» Ивана Корнеева кому-то может показаться лишним. И зря: это прекрасная история той самой Олимпиады со всеми ее плюсами и минусами. Занимательное чтиво с кучей занятных фактов. Про эмблему Игр, например (помните её?): «Концепт латвийского студента Арсентьева, который объединил в лаконичном рисунке олимпийскую и советскую символику, узнаваемый силуэт Спасской башни и очертания беговых дорожек стадиона, довели до ума и отрисовывали графики Акопов, Дьяконов и Кравцов. За участие в проекте они получили деньги, но в газетные заголовки попало только имя художника “из народа”, выигравшего конкурс».

21 июля температура в Москве наконец поднимается выше 20 градусов тепла, а осадки прекращаются. Приехавший в Москву на открытие Игр Виктор Чижиков все еще в городе. В этот день он получает на домашний адрес любопытную телеграмму от жителя города Благовещенска, Ивана Киртоки:

Спасибо вашему Мишке. Он стал для нас символом счастливой встречи, а день открытия Олимпийских игр — семейным праздником.

Поначалу благодарности в письме выглядят формальными, но дальше Иван описывает отцу Мишки удивительную историю, которая началась больше 40 лет назад.

Братья Иван и Василий Киртоки разлучились еще в конце 1930-х годов, когда лишились родителей и ушли служить в Красную армию. Затем началась Великая Отечественная война, и братья отправились на фронт в разных подразделениях. Во время боев в Украине каждому из них сообщили, что брат погиб. Но это была ошибка.

Василий дошел до Берлина, служил в Красной армии еще 25 лет и осел в Челябинске. Иван закончил войну еще позже — в Маньчжурии — и поселился в Благовещенске на Дальнем Востоке. Следующие 35 лет Иван и Василий жили в полной уверенности, что лишились всех родственников. Но осенью 1979 года Иван Киртока выкопал в огороде 24-сантиметровую картофелину, по форме напоминающую Олимпийского Мишку.

Иван отправил забавное фото корнеплода в редакцию московского «Крокодила», там его опубликовали, а Василий узнал в журнальной публикации имя своего потерянного брата. В день открытия Игр не видевшие друг друга больше 40 лет братья наконец встретились в Благовещенске. После письма благодарности Чижикову их историю опубликуют в «Правде» и «Советском спорте». Чижиков в очередной раз убедится в силе своего героя, а Иван с Василием начнут поиски потерянной в годы войны сестры.

* * *

На следующий день советский пловец Владимир Сальников выходит на старт финального заплыва в одной из самых сложных дисциплин — 1500 метров вольным стилем. 20-летний Сальников — очевидный фаворит соревнований, еще два года назад взявший два золота на Чемпионате мира. Но сейчас он борется не с соперниками. На домашних Олимпийских играх Сальников хочет превзойти отметку, которая до сих пор не покорилась никому из людей: проплыть полтора километра быстрее, чем за 15 минут.

Ради мирового рекорда пловец много месяцев тренировался в разных погодных и высотных условиях. Сегодня он позавтракал, сходил на легкий массаж, почитал детектив и в спокойном состоянии вышел на старт. Заплыв начинается.

После трети дистанции зрители понимают, что Сальников точно возьмет олимпийское золото. Но за 500 метров до конца сам спортсмен замечает, что теряет темп, необходимый для установления рекорда:

Это был тревожный звоночек. Пришлось идти на некое ухищрение: я сказал себе, что плыву на дистанцию 1400 метров, и пошел на финиш. А перед самой отметкой 1400 говорю: а теперь еще 100. Последний поворот, последние 50 метров, и тут начинается вибрация, гул, как на аэродроме, я это ощущал кожей. Отдельных криков, конечно, не слышно, волна гасит, но вибрацию трибун я ощутил. Все, последние 50 метров, надо выкладываться, даже не тем, что осталось, а тем, чего, может быть, и не было.

Сальников доплывает до финиша и видит зафиксированное на табло время — 14 минут, 58 секунд и 27 сотых. Владимир абсолютно счастлив, все зрители на стадионе аплодируют ему стоя.

Несмотря на бойкот, Олимпиада-80 оказывается богатой на спортивные достижения: за две недели в Москве устанавливают 36 мировых и 74 олимпийских рекорда в разных дисциплинах. Для сравнения, четыре года назад на «полноценных» играх в Монреале было побито 29 мировых и 77 олимпийских рекордов — почти идентичные цифры. Совсем не «дешевая распродажа медалей», как Олимпиаду-80 называют в западной прессе.

Из всех составляющих олимпийской повседневности именно спортивная часть вызывает у свидетелей Игр меньше всего вопросов. Так, 22 июля 37-летний переводчик Юрий Архипов пишет в дневнике:

Дух соревнования так захватывает на Олимпиаде, что даже заведомо «скучные» (пулевая стрельба) «незрелищные» (толкание ядра у женщин) [соревнования] смотришь с неослабным вниманием.