«Зачем делать человекообразных роботов, если человек сам несовершенен? — возражает Михаил Успенский. — Сейчас много говорят о гастарбайтерах. Если всех гастарбайтеров заменить роботами, я уверяю вас, скоро начнут протестовать против них. Человеку нужно кого-то гнобить».
https://tayga.info/114768
Неприлично часто стал вспоминать в последнее время свои тайгинские тексты. Вот репортаж с «Робосиба» в Иркутске — 10 лет назад выпивал с фантастами Кагановым, Лукьяненко и Успенским. Вспомнил я этот текст из-за финала с киндер-сюрпризом — очень тогда повезло мне и моему навыку обращать на всё внимание.
https://tayga.info/114768
Неприлично часто стал вспоминать в последнее время свои тайгинские тексты. Вот репортаж с «Робосиба» в Иркутске — 10 лет назад выпивал с фантастами Кагановым, Лукьяненко и Успенским. Вспомнил я этот текст из-за финала с киндер-сюрпризом — очень тогда повезло мне и моему навыку обращать на всё внимание.
тайга.инфо
«Штуки, которые создают иллюзию разумных»: Фестиваль робототехники прошел в Иркутске
«Вкалывают роботы — счастлив человек». Корреспондент Тайги.инфо провел два дня в Иркутске на фестивале «Робосиб» с будущими «инженерами нового поколения» и понял, что счастье из песни Сыроежкина — это восторг от причастности к чему-то настоящему, а не радость…
В рубрике «Пересмотрел» — «Хранители» Зака Снайдера, самый странный супергеройский фильм из когда-либо снятых. От его альтернативной реальности, в которой США победили Вьетнам, Уотергейта не случилось и Никсон остался президентом в 1985 году, сложно оторваться, но при этом в нее совсем не хочется. В команде Хранителей сверхспособности есть только у Доктора Манхэттена (Билли Крудап, «Крупная рыба»), остальные просто сильные, умные и технически подкованные, но это не важно: главное, что Хранители — не супер-, а антигерои, считать их положительными персонажами трудно, слишком уж они криповые и неправильные. Это, конечно, очень снайдеровское кино: всё, за что ругают и обожают фильмы про Лигу справедливости, go to eleven в «Хранителях» — и саундтрек, и рапид, и мрачная мегаломания на уровне сюжета и визуальных решений. Мой любимый герой — не Роршах («Это не меня с вами заперли, это вас заперли со мной!»), а Озимандий (в дубляже Мэттью Гуд, оказывается, говорит голосом Бурунова; какой все-таки разноплановый актер).
Forwarded from Shakko: об искусстве
ОНА УМРЕТ
Мой комментарий по поводу перемещения иконы Андрея Рублева "Троица" из стен музея в стены храма.
(Для цитирования в СМИ в том числе).
Икона "Троица" Андрея Рублева -- это не только уникальное сокровище изобразительного искусства нашей страны. Также это деревянная доска с краской на ней возрастом примерно 596-612 лет.
Доска возрастом шестьсот лет.
У нас в России мало зданий можно найти настолько старых.
Эта доска и краска на ней в очень плохом состоянии. Там огромное количество дырок, трещин. Сцепление красочного слоя с деревом -- плохое. Темпера отшелушивается. В Третьяковке "Троица" постоянно находится на контроле (как больной в палате, обвешанный датчиками), в специальной витрине ("кислородной палатке").
Если такой древний предмет переместить из климата, в котором он привык находиться, в любой другой, тем более не в музейный, где много открытого огня (свечи) и людей, которые потеют и дышат, то предмет начнет чувствовать себя очень плохо. Коробиться, осыпаться.
В прошлом году всего несколько дней пребывания "Троицы" вне музейного климата добавили ей 60 болевых точек. По возвращению в музей ее срочно отправили "на операцию" -- на стол реставраторов.
Если "Троицу" навсегда переместить из музея ("больницы") и музейных работников, реставраторов ("санитаров" и "хирургов") в церковь (место, неприспособленное для паллиативного лечения доски возрастом 600 лет), то она достаточно скоро умрет.
Нет, волшебная супер-пупер вакуумная капсула-витрина за миллионы (которую все равно не сделают) -- не поможет. Представьте себе больного, которого перемещают из больницы в храм, пускай даже со всем оборудованием и специалистами.
После того, как "Троица" перестанет жить в музее и поддерживаться силами музейных специалистов, она умрет в физическом смысле этого слова. Краска отвалится; деревянный щит, сбитый из нескольких дощечек, пойдет ходуном.
Произойдет это в течение года, или даже нескольких месяцев.
👉 Мой старый текст: Почему старые иконы должны храниться в музеях (с точки зрения сопромата).
Мой комментарий по поводу перемещения иконы Андрея Рублева "Троица" из стен музея в стены храма.
(Для цитирования в СМИ в том числе).
Икона "Троица" Андрея Рублева -- это не только уникальное сокровище изобразительного искусства нашей страны. Также это деревянная доска с краской на ней возрастом примерно 596-612 лет.
Доска возрастом шестьсот лет.
У нас в России мало зданий можно найти настолько старых.
Эта доска и краска на ней в очень плохом состоянии. Там огромное количество дырок, трещин. Сцепление красочного слоя с деревом -- плохое. Темпера отшелушивается. В Третьяковке "Троица" постоянно находится на контроле (как больной в палате, обвешанный датчиками), в специальной витрине ("кислородной палатке").
Если такой древний предмет переместить из климата, в котором он привык находиться, в любой другой, тем более не в музейный, где много открытого огня (свечи) и людей, которые потеют и дышат, то предмет начнет чувствовать себя очень плохо. Коробиться, осыпаться.
В прошлом году всего несколько дней пребывания "Троицы" вне музейного климата добавили ей 60 болевых точек. По возвращению в музей ее срочно отправили "на операцию" -- на стол реставраторов.
Если "Троицу" навсегда переместить из музея ("больницы") и музейных работников, реставраторов ("санитаров" и "хирургов") в церковь (место, неприспособленное для паллиативного лечения доски возрастом 600 лет), то она достаточно скоро умрет.
Нет, волшебная супер-пупер вакуумная капсула-витрина за миллионы (которую все равно не сделают) -- не поможет. Представьте себе больного, которого перемещают из больницы в храм, пускай даже со всем оборудованием и специалистами.
После того, как "Троица" перестанет жить в музее и поддерживаться силами музейных специалистов, она умрет в физическом смысле этого слова. Краска отвалится; деревянный щит, сбитый из нескольких дощечек, пойдет ходуном.
Произойдет это в течение года, или даже нескольких месяцев.
👉 Мой старый текст: Почему старые иконы должны храниться в музеях (с точки зрения сопромата).
Впервые услышал певицу DaKooka лет пять назад: песня «Умри, если меня не любишь» потом еще была использована в сериале «Первые ласточки». Сейчас она выпустила альбом, на котором звучит только эта песня — в русской, китайской, украинской и английской версиях. А еще есть три замедленных и три ускоренных версии, что довольно дико и вообще непонятно, зачем в довесок к иноязычным нужны еще и они. Странная девушка, короче.
Подаренный турецким султаном русскому царю боевой слон Бобо идет по стране с приставленной к нему свитой, знакомясь по пути с Россией и россиянами, с каждой новой встречей меняя отношение к «новой Родине» и ждущему его в оренбургском бункере русскому царю. На дворе стоит 2022 год со всей его повесткой.
Линор Горалик написала главную книгу года и, «чтобы издательство не убилось», выложила ее на своем сайте. «Бобо» — смешная, страшная, грустная и нежная книжка, в которой рассказчиком выступает слон. Именно его наивными глазами мы видим жестоких омоновцев и родителей мобилизованных, представителей РПЦ и Z-поэтов, политтехнологов и оппозиционеров, «креативные индустрии» и домашнее насилие, новый Новочеркасск и шоковое состояние от новостей про Бучу. Добрый Бобо не может осознать увиденное: кажется, еще немного и рявкнет, объяснив срыв мустом, «Как это, блядь, возможно?!» Но и это выше его слоновьих сил, и он отчаянно рыдает в саду, отчетливо напоминающем Гефсиманский.
Великий роман, скачивайте срочно и читайте.
Линор Горалик написала главную книгу года и, «чтобы издательство не убилось», выложила ее на своем сайте. «Бобо» — смешная, страшная, грустная и нежная книжка, в которой рассказчиком выступает слон. Именно его наивными глазами мы видим жестоких омоновцев и родителей мобилизованных, представителей РПЦ и Z-поэтов, политтехнологов и оппозиционеров, «креативные индустрии» и домашнее насилие, новый Новочеркасск и шоковое состояние от новостей про Бучу. Добрый Бобо не может осознать увиденное: кажется, еще немного и рявкнет, объяснив срыв мустом, «Как это, блядь, возможно?!» Но и это выше его слоновьих сил, и он отчаянно рыдает в саду, отчетливо напоминающем Гефсиманский.
Великий роман, скачивайте срочно и читайте.
ашдщдщпштщаа
Подаренный турецким султаном русскому царю боевой слон Бобо идет по стране с приставленной к нему свитой, знакомясь по пути с Россией и россиянами, с каждой новой встречей меняя отношение к «новой Родине» и ждущему его в оренбургском бункере русскому царю.…
Я уже научился понимать Кузьму и даже ловко ему подыгрывать и этим умением немного гордился: я тут же стал перетаптываться, изображая некоторое нетерпение и даже, может быть, готовность потерять прекрасное расположение духа. Все забегали. Камеры встали на места. Ворота распахнулись, Толгат поерзал и почесал мне ухо, подавая знак, и мы пошли.
…Я решил сперва, что где-то уже такое видел — то ли в ужасном сне, то ли… Я смотрел и смотрел, оторопев, переводя взгляд с одного личика на другое, и вдруг вспомнил, вспомнил: я слышал это от отца, я слушал, а отец, неторопливо жуя, рассказывал про такие же белые лица и синие губы и про такую же мелкую-мелкую дрожь, и почему-то сейчас мне было так важно, так важно вспомнить название яда, которым отцовские воины мазали стрелы, — яда, от которого губы у человека становились синими, а кожа белой, и из носа начинала струиться юшка, и по хлюпанью втягиваемой юшки да по стуку зубов, который невозможно было сдержать из-за этой мелкой-мелкой дрожи, человека находили в любой чаще, как бы он ни пытался прятаться первое время, пока ноги еще держали его — а держали они его недолго: на страшной жаре отцовской родины человек умирал от холода, расходящегося волнами от места, куда впилась пропитанная ядом стрела, за пол светового дня. И вот сейчас, когда мы вошли в ворота, стало очень тихо, и слышал я только хлюпанье юшки из пяти десятков носов да мелкий стук зубовный, да еще чей-то сдавленный плач; и, ей-богу, я успел в ужасе подумать, что прокрались сюда апаху и постреляли несчастных детей, полагая, что те держат меня в плену: месть за отца, спасение сына; сейчас со страшным боевым свистом начнут они прыгать с крыши третьего этажа, смуглые, полуголые и построенные зачем-то зигзагом дрожащие дети с синими губами будут падать в снег, и снег окрасится кровью.
Я не мог шевельнуться: я стоял с открытым ртом, как последний идиот, ничего не понимая, и тут господин профессор внезапно очень громко произнес:
— На счет «три» слоников подняли над головой! Раз, два… три!
И на счет «три» действительно дрожащими ручками дети эти подняли над головами то, что каждый из них держал, — каких-то кривых и косых слоников из пластилина, фетра, папье-маше, бог весть чего еще. Плач стал громче. И тут Кузьма очень спокойно сказал:
— Опустить слоников.
А потом заорал, но обращаясь не к детям, все еще державшим свои поделки кое-как над собою, а к господину профессору Николаю Степановичу:
— Опустить слоников!!!
Николай Степанович вздрогнул и закричал, в свою очередь, тоже глядя вовсе не на серый зигзаг, а на Кузьму:
— Опустить слоников!!!
Слоники опустились — правда, не все.
— Всех в здание, — очень тихо сказал Кузьма.
— Помилуйте, — ошеломленно сказал Николай Степанович, — нас ждет сеанс зоотерапии, тут товарищи приготовились к съемке, у нас расписание, вы и так на три часа опоздали, дети заждались…
— Дети, значит, заждались… — задумчиво сказал Кузьма. — Заждались, значит, дети… И сколько они прождали?
— Четыре часа как построились! — с достоинством сказал Николай Степанович. — Мы свое дело знаем и тоже умеем перед камерами в грязь лицом не ударить! Нас Соловьев полгода назад показывал! Не в канаве валяемся!
— В здание всех! — рявкнул Кузьма, да так, что стоявшие по краям двора медсестры быстро забегали; раз — и не стало никого во дворе, и только валялся у нас под ногами выточенный из дерева маленький кривой слоник с синими губами, с белыми глазами.
— Вы, может, и царский посланник, — зашипел Николай Степанович, обнажая прекрасные, как жемчуг, зубы, — а только директор тут я! Распоряжение, между прочим, ваше было — к вашему же приходу всех во двор вывести и весело встречать!
— До хуя вы нас весело встретили, — прошипел в ответ Кузьма, отворачиваясь от Николая Степановича. — Хуй вы должны были забить на мое распоряжение, когда мы вовремя не пришли!
— Да-а-а-а? — протянул издевательски Николай Степанович. — Сме-е-е-елый вы, видать, человек! А я не смелый, я, знаете, разумный.
Кузьма молчал. Толгат, успевший с меня осторожно слезть, незаметно для всех поднял с земли кривого слоника и положил в свою котомочку.
…Я решил сперва, что где-то уже такое видел — то ли в ужасном сне, то ли… Я смотрел и смотрел, оторопев, переводя взгляд с одного личика на другое, и вдруг вспомнил, вспомнил: я слышал это от отца, я слушал, а отец, неторопливо жуя, рассказывал про такие же белые лица и синие губы и про такую же мелкую-мелкую дрожь, и почему-то сейчас мне было так важно, так важно вспомнить название яда, которым отцовские воины мазали стрелы, — яда, от которого губы у человека становились синими, а кожа белой, и из носа начинала струиться юшка, и по хлюпанью втягиваемой юшки да по стуку зубов, который невозможно было сдержать из-за этой мелкой-мелкой дрожи, человека находили в любой чаще, как бы он ни пытался прятаться первое время, пока ноги еще держали его — а держали они его недолго: на страшной жаре отцовской родины человек умирал от холода, расходящегося волнами от места, куда впилась пропитанная ядом стрела, за пол светового дня. И вот сейчас, когда мы вошли в ворота, стало очень тихо, и слышал я только хлюпанье юшки из пяти десятков носов да мелкий стук зубовный, да еще чей-то сдавленный плач; и, ей-богу, я успел в ужасе подумать, что прокрались сюда апаху и постреляли несчастных детей, полагая, что те держат меня в плену: месть за отца, спасение сына; сейчас со страшным боевым свистом начнут они прыгать с крыши третьего этажа, смуглые, полуголые и построенные зачем-то зигзагом дрожащие дети с синими губами будут падать в снег, и снег окрасится кровью.
Я не мог шевельнуться: я стоял с открытым ртом, как последний идиот, ничего не понимая, и тут господин профессор внезапно очень громко произнес:
— На счет «три» слоников подняли над головой! Раз, два… три!
И на счет «три» действительно дрожащими ручками дети эти подняли над головами то, что каждый из них держал, — каких-то кривых и косых слоников из пластилина, фетра, папье-маше, бог весть чего еще. Плач стал громче. И тут Кузьма очень спокойно сказал:
— Опустить слоников.
А потом заорал, но обращаясь не к детям, все еще державшим свои поделки кое-как над собою, а к господину профессору Николаю Степановичу:
— Опустить слоников!!!
Николай Степанович вздрогнул и закричал, в свою очередь, тоже глядя вовсе не на серый зигзаг, а на Кузьму:
— Опустить слоников!!!
Слоники опустились — правда, не все.
— Всех в здание, — очень тихо сказал Кузьма.
— Помилуйте, — ошеломленно сказал Николай Степанович, — нас ждет сеанс зоотерапии, тут товарищи приготовились к съемке, у нас расписание, вы и так на три часа опоздали, дети заждались…
— Дети, значит, заждались… — задумчиво сказал Кузьма. — Заждались, значит, дети… И сколько они прождали?
— Четыре часа как построились! — с достоинством сказал Николай Степанович. — Мы свое дело знаем и тоже умеем перед камерами в грязь лицом не ударить! Нас Соловьев полгода назад показывал! Не в канаве валяемся!
— В здание всех! — рявкнул Кузьма, да так, что стоявшие по краям двора медсестры быстро забегали; раз — и не стало никого во дворе, и только валялся у нас под ногами выточенный из дерева маленький кривой слоник с синими губами, с белыми глазами.
— Вы, может, и царский посланник, — зашипел Николай Степанович, обнажая прекрасные, как жемчуг, зубы, — а только директор тут я! Распоряжение, между прочим, ваше было — к вашему же приходу всех во двор вывести и весело встречать!
— До хуя вы нас весело встретили, — прошипел в ответ Кузьма, отворачиваясь от Николая Степановича. — Хуй вы должны были забить на мое распоряжение, когда мы вовремя не пришли!
— Да-а-а-а? — протянул издевательски Николай Степанович. — Сме-е-е-елый вы, видать, человек! А я не смелый, я, знаете, разумный.
Кузьма молчал. Толгат, успевший с меня осторожно слезть, незаметно для всех поднял с земли кривого слоника и положил в свою котомочку.
Крутое какое фото: 29-летний Андрей Тарковский с Валентиной Малявиной на Венецианском фестивале в костюме, сшитом для него Вячеславом Зайцевым по просьбе Владимира Высоцкого.
По ссылке еще много нового (для меня, по крайней мере) — совместная фотка Зайцева с Высоцким, зайцевские костюмы на Селезнёвой в «Иване Васильевиче», последний фильм Орловой и Александрова «Скворец и Лира».
По ссылке еще много нового (для меня, по крайней мере) — совместная фотка Зайцева с Высоцким, зайцевские костюмы на Селезнёвой в «Иване Васильевиче», последний фильм Орловой и Александрова «Скворец и Лира».
ашдщдщпштщаа
Целый год наблюдаем, как из ничего и палок появляется то, что потом станет магазином; захватывающее зрелище.
Почти полгода не фиксировал, как меняется будущий магазин, а они его практически достроили.
В рубрике «Пересмотрел» — «The Darkest Hour», прошедший у нас в прокате как «Фантом», про атаку инопланетян глазами москвичей и молодых американцев, заставших начало вторжения в России. Такой фильм про нападение пришельцев — чтобы всё произошло не в Нью-Йорке, а в Москве — еще никто не снимал, а продюсер Бекмамбетов еще и знает, как снять её красиво. Режиссер «Фантома» Крис Горак после него ничего не снимал, хотя это и не режиссерское кино, если начистоту. Вагон ляпов и смешных штампов (за последние отвечает в основном герой Гоши Куценко — «Это Россия, тварь!», «Мы богаты минералами» и т.д.), зато Москва красивая. Показал Коле, зная, что тот после прошлых выходных уже будет видеть под другим углом — это уже не просто ГУМ и Красная площадь, а «мы 13 мая тут были». Помню, как смотрел «Фантом» в «Рассвете» и шел потом домой по вечерней зимней Затулинке дико довольным: провел полтора часа в летней Москве! Пускай герои по ней и ходят нелепыми тропами (про их маршрут нужен отдельный текст), а город всё равно люблю.
«Я думаю, может быть, в самом деле было бы лучше перестрелять всех таких вот молодчиков, как вы. <...> Может быть, человечество улучшилось бы от этого. Что это, неизбежность сделала вас таким? Неизбежность? Или у вас чего-то недостает, что-то было упущено в вашем воспитании?»
https://gorky.media/context/takih-molodchikov-kak-vy-luchshe-perestrelyat/
https://gorky.media/context/takih-molodchikov-kak-vy-luchshe-perestrelyat/
«Горький»
«Таких молодчиков, как вы, лучше перестрелять»
О забытом антивоенном романе Герберта Уэллса
У меня есть друг, с которым много лет подряд, начиная с 2005-го, мы виделись один раз в год — на мой день рождения. Антон встречался с моей коллегой Таней, потом они расстались, я с ней тоже, но с ним дружить продолжил, и каждый год Антон приходил меня поздравлять с каким-нибудь непредсказуемым и всегда оригинальным подарком. (Летом 2010 года он приехал со своими детьми посмотреть, как мы забираем Коляна из роддома, очень меня этим тронув.) В 2008-м Антон подарил мне модель русского военного корабля, велев написать на нем желания и весной отправить в плавание, чтобы все они исполнились. В самом конце весны мы пришли на берег Оби, нарекли лодку «Деточкой» и торжественно осуществили спуск на воду. «Деточка» ушла на север и наверняка была выловлена кем-нибудь неподалеку, но мне всегда хотелось верить, что она дошла по Оби до Салехарда как минимум. А сегодня у Антона день рождения, мы с ним видимся даже реже, чем раньше, но 30 мая будет 15 лет со дня спуска на воду «Деточки», и я думаю, что нам надо это отметить.
Коэн запомнил его слова: «Пока еще рано судить о результатах, но я уверен, что японцам они пришлись не по вкусу». Толпа взорвалась радостными воплями и ревом выразила одобрение, когда Оппи сказал, что «гордится» всеобщим успехом. По словам Коэна, «он [Оппенгеймер] жалел лишь о том, что бомбу не получилось сделать вовремя и сбросить на немцев. Эта реплика буквально сорвала крышу».
https://knife.media/american-prometheus/
19 июля выходит фильм Нолана про Оппенгеймера, сейчас точно везде будет много публикаций о нем.
https://knife.media/american-prometheus/
19 июля выходит фильм Нолана про Оппенгеймера, сейчас точно везде будет много публикаций о нем.
Нож
«Бедные человечки». Как создатель американской атомной бомбы отреагировал на удар по Японии
Биографы физика Роберта Оппенгеймера — о том, как бомбардировки Хиросимы и Нагасаки изменили «отца атомной бомбы».
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Выяснилось, что мой сын удалил со своего канала на ютубе и ролик про наш поход в зоопарк 9 мая 2021-го, и созданный нами в июне 2021-го в лучших традициях DIY экшен-фильм «УльтраСила», просто потому что, и нигде у него они не сохранились, и у меня тоже (странно, что я не скачал тогда себе; сам виноват), и никогда, получается, мы их не пересмотрим уже, и никто их уже не пересмотрит.
Обидно и печально из-за отношения зумеров и альф к тому, что хочется сохранять, беречь и помнить! Я сам раньше говорил, что не надо ничего фотографировать, есть же сетчатка, которая всё запоминает лучше. Но сетчатка-то уже не та, да и память в принципе тоже, поэтому и стараюсь бережнее относиться к артефактам. Действовать согласно сироткинской строке «Всё, что страшно потерять, надо потерять, радостно смеясь», с которой я в целом согласен, пока не научился. Ну ничего, жизнь научит.
Обидно и печально из-за отношения зумеров и альф к тому, что хочется сохранять, беречь и помнить! Я сам раньше говорил, что не надо ничего фотографировать, есть же сетчатка, которая всё запоминает лучше. Но сетчатка-то уже не та, да и память в принципе тоже, поэтому и стараюсь бережнее относиться к артефактам. Действовать согласно сироткинской строке «Всё, что страшно потерять, надо потерять, радостно смеясь», с которой я в целом согласен, пока не научился. Ну ничего, жизнь научит.
Сначала сериал казался обычным спин-оффом «Офиса», строящим идентичность на повторах чужого приемчика: чересчур часто Адам Скотт и Обри Плаза поглядывали в камеру с выражением лиц Джима и Пэм. Но «Офис» тоже не сразу стал великим — вспомним и вздрогнем первый сезон. «Парки и зоны отдыха» набирают обороты эпизода с пятнадцатого, и мы влюбляемся в Лесли Ноуп и ее компанию по уши. Ситком про чиновника с человеческим лицом (вспомним и вздохнем последний сезон «Последнего министра», не завершенный после 24.02), сохраняя сатирическую линию, становится, как обычно бывает с ситкомами, прежде всего сериалом о второй семье. Бруклинский полицейский участок, бумажная компания, паб MacLaren’s, департамент парков, общественный колледж, кофейня Central Perk — вторая семья может ждать где угодно. Мои любимцы в «Парках» — Крис Пратт (вот тебе, бабушка, и Звездный Лорд), Ник Офферман (вот вам, парни, и The Last of Us) и Джим О’Хейр (Гэрри тупо лучший). И мне опять нужен великий ситком, который я не видел. И желательно о семье.
Из публикации «Горького» узнал, что Михаил Слипенчук написал в соавторстве для ЖЗЛ биографию Андрея Петровича Капицы. Понял, что я давно ничего не слышал про бывшего депутата Госдумы РФ от Бурятии (всегда был рад писать о нем новости и искать к ним фотки посочнее) и бывшего миллионера из списка Forbes (вылетел из него из-за послекрымских санкций), а Михаил Викторович, оказывается, похудел и причастен к развитию Севморпути и Арктики как первый вице-президент так называемой «Ассоциации Полярников». Боже, храни полярников, вот буквально.