После вчерашних проблем с подключением сети, мы наконец рассматриваем проблемы с подключением сети! Game Studies начнётся сегодня в 10:50, секция сегодня исключительно онлайн. Ссылка на подключение (не к сети, а к зуму): https://nesuniversity.zoom.us/j/96090846224

Выступил, в общем, нормально, спасибо всем, кто пришёл. Опыт получился удачнее, чем я ожидал, что уже само по себе достижение.

Себя я записал для сохранности, но оба дня конференции организаторы должны выложить когда-нибудь. Возможно, скоро. Сам вещал ровно отведённый час и успел ответить на комментарий к своему выступлению очень сжато, здесь чуть позже напишу развёрнутый ответ.

А вообще я хочу сказать, что эта открытая для всех желавших штука держалась главным образом на личном энтузиазме Ильи Новикова, и для меня он герой. Всех позвать, сорганизовать, провести на достойном (как могу судить с позиции онлайна) уровне — это круто. Изначально очень не хотел выступать, но Илья даже меня расшевелил. Наш слоняра, в общем, запомните этого человека.

Лично для себя хотел бы отметить доклад Нильса Оливера Кловайта об аффордансах, интересующимся темой крайне рекомендую. Рад, что даже вышло пообщаться немного.

Что будет дальше — мы уже немного поговорили с парой выступивших спикеров, и с большой вероятностью у нас будет выпуск подкаста про этику в видеоиграх с гостем, например. За сим кидаю клич всем, кто занимается исследованиями видеоигр и кому хочется об этом рассказать — всегда рады гостям. Ещё неожиданно чуть более реальной стала перспектива книжного клуба, посвященного game studies, думаю-обсуждаю.

И немного коммерции: нашу книгу про видеоигровую архитектуру сейчас можно купить с приличной скидкой по промокоду SHANINKA, такие дела. Работает вроде бы до 5 мая.

P.S. На конфе я рассказывал про лабиринты, Колизей и американские горки (про видеоигры тоже, увы), поэтому вот вам мем из телекоммуникационной сети Интернет.

Размышление об академическом письме. Часть вторая, конкретная

Я не знаю, может быть экономисты или дата-сайентисты могут себе позволить быть смертельно-серьёзными (can't blame them, смешного вокруг все меньше), но социологическое чувствилище, как я писал здесь недавно, устроено по-иному. Это лишний раз демонстрирует книга искромётного Говарда Беккера об академическом письме, которая на недавние пару недель стала моим главным guilty pleasure. В ней он заразительно хихикает над привычками и трудностями, тупиками и заблуждениями пишущего народа, и так делает их понятными и преодолимыми. Не буду портить книжку пересказом, а укажу лишь на пару впечатливших меня идей.

Академическое письмо — инструмент исследования, а не отчёт о проделанной работе. Вполне в духе концепций распределённого познания, Беккер утверждает, что самое важное, что происходит во время академического письма — это интеллектуальная и, шире, исследовательская работа. Мы не записываем результаты работы, а думаем и исследуем в процессе написания и переписывания текста. (Если вдуматься, это большое облегчение, потому что если бы первое, то где была бы сама работа? На салфетке в кафе? Во сне? Спряталась за вдумчивым покачиванием головой?) Поэтому ошибаются те, кто стремится всё продумать, а потом пытаться записать, не расплескав ни капли.

Вера в «единственный верный способ» изложить свою мысль — опасный идол познания. Беккер считает, что классную идею можно описать разными способами и самого лучшего среди них попросту нет. Я думаю, это лайфхак в самом точном смысле слова, потому что он позволяет Дон Кихоту не убиться об мельницу. Как я писал в древнем тексте про авторство и плагиат в ОЗ, в основе гуманитарной науки лежит исторически-специфическое понимание принципиальной связи между текстом, авторством и харизмой, чьё становление прошло долгий путь от античной связки авторства и авторитета до идей гениальности, вдохновения и возвышенного, характерных для романтизма. Карло Гинзбург проницательно расшифровал ключевой элемент этого процесса — дематериализацию текста в западной культуре. Поэтому в нашей традиции твёрдо закреплено место жительства идей: они обитают в текстах. Всё это означает, что вообще-то у нас есть хорошие причины верить в единственный уникальный способ запечатлеть гениальную идею в тексте! (Конечно, ошибочно: то, что вы живете на улице Карла Маркса не означает, что вы — Карл Маркс). Нет нужды подробно описывать, к каким мукам и текстуальным уродствам это часто приводит. В том числе во время ревижна, когда, истово веря в то, что каменные глыбы абзацев скрывают в своей глуби сапфиры мысли, которые редактирование может только осквернить, вы надрываетесь, таская их с места на место и пытаясь смягчить гибкими подводками, которые тоже окаменеют к следующему ревижну. Беккер терпеливо и остроумно объясняет, что великан — это на самом деле мельница, лошадку можно всегда направить в другую сторону, а каменные глыбы в тексте лучше дробить — если там и есть драгоценные камни, им это не повредит.