В рубрике «Пересмотрел» — «Окно в Париж» (1993) о том, как жители петербургской квартиры в Спасском переулке обнаруживают в одной из комнат открывающийся раз в 20 лет портал во Францию. Пока предприимчивые работяги тащут из Парижа в Питер всё, что плохо лежит, считая, что русские люди это заслужили («А кто их от татаро-монголов прикрывал? Пока мы их двести лет сдерживали, эти-то здесь развивались»), главному герою, учителю музыки, которого уволили из бизнес-лицея имени Саввы Морозова (вместо картин на стенах — реплики банкнот в рамках), удается найти в Париже любовь в лице таксидермистки, на чью мансарду выходил портал.

Премьера на Берлинале, прокат в США, потенциальный шанс выйти на «Оскар» (но Россия выдвинула Михалкова, он и победил) — Юрий Мамин снял гениальную комедию, «портрет времени, когда наши соотечественники здесь жить не хотели, а там не могли». Чудесный герой Сергея Дрейдена, несмотря ни на что, верит в будущее страны — в этом главный посыл картины.

Уже год ее вспоминаю, мечтая об окне в Прагу.

Нет, они всё-таки издеваются. Весь второй сезон мы ждали, что в финале грядут битва в Глотке и сражение за Харренхолл. И что в итоге? Ждите третьего, а то и четвертого. Нет, ну какие сволочи!

50 лет назад в этот день Филипп Пети прошелся по канату между «башнями-близнецами» в Нью-Йорке. Этой прогулке посвящен хороший фильм «Прогулка» (Земекиса, не Учителя) с Гордоном-Левиттом в главной роли. Пети 13 августа исполнится 75, башен уже 23 года как нет.

Однажды 13-летний Джонатан Андерссон вернулся из школы, поднялся на чердак и повесился. Двадцать лет спустя 13-летний Джоэль Лундмарк, живущий через улицу от Андерссонов, проникает в Заброшенный Дом и узнает его криповые секреты. Он становится одержимым тайной самоубийства Джонатана, планирует победить в конкурсе сочинений с рассказом о нем и не замечает, как, ссорясь с друзьями, сестрой и мамой, сам превращается в такого подростка, который может в один прекрасный день решиться покончить с собой.

«Дом напротив» Алекса Хариди с первых же глав вызывает зудящую тревожность, и начинает казаться, что автора зовут «скандинавским Кингом» очень даже заслуженно. Да, тут много намеков на мистику, но разгадки оказываются до боли прозаическими и, честно говоря, не менее жуткими. Я, по крайней мере, до последних страниц книги не представлял, чем всё кончится, и был готов к любому финалу. Чем больше таких книг о подростках и для подростков прочтут родители, тем больше шансов, что они могут найти способ понять своих детей.

Джоэль разложил газеты и посмотрел на даты. Все были за 1992-й, последние три месяца. Он разложил их в хронологическом порядке и увидел, что газета выходила три раза в неделю: по понедельником, средам и пятницам. Он отыскал 19 октября. Это был понедельник. Джонатан повесился в понедельник.

Этот номер газеты Джоэля не интересовал — в нем могло быть написано только о том, что произошло восемнадцатого и раньше. Вместо него он взял следующий — среда, 21-е — и начал читать.

На первой странице о Джонатане не было ни слова. Гвоздём номера стала статья о загрязнении окружающей среды в районе закрывшегося консервного завода. На второй странице размещалась редакторская колонка, и даже там речь шла о загрязнении. Третья страница пестрела одними лишь объявлениями, а на четвёртой оказалась заметка о поваленных надгробиях на церковном кладбище. Пастор был зол и подавлен, но не считал, что это дело рук сатанистов; скорее, либо подростков, которые не знают, чем заняться, либо отчаявшихся родственников.

На пятой странице шло продолжение статьи про загрязнение окружающей среды. На шестой и седьмой — снова объявления. На восьмой и девятой страницах размещалась большая статья про какую-то тётку, которая открыла в гостиной собственного дома музей вышитых скатертей, доставшихся ей по наследству. Текст был проиллюстрирован фотографиями двух скатертей с вышитыми на них пословицами, которые Джоэль не то что никогда не слышал, но даже не понял, о чём они. «Хорошо вырезать трубку, сидя в тростнике», — гласила первая пословица. «Из разных нитей получится кривой шов», — гласила вторая.

Он перевернул страницу и наткнулся на фото, которое заняло всю десятую полосу. Та же самая тётка позировала в кадре, держа свою любимую скатерть. Изящным шрифтом, летевшим по расшитой цветами ткани, было вышито: «Молодой умереть может, старый умереть должен».

Джоэль подумал, что Джонатан был молод, а тётка была стара и что она ещё жила, когда Джонатан был уже мёртв.

Потом он подумал, что газете больше двадцати лет и что даже этой тётки, скорее всего, сейчас уже нет на белом свете. Он поторопился перевернуть страницу и увидел два столбца объявлений и раздел спортивных новостей; просмотрел их все, и нигде ни слова не было о Джонатане. Джоэль пролистал до последней страницы: ещё объявления, письма, кроссворд, интервью с почтальоном, который уходил на пенсию, и на десерт — программа передач.

Здесь не было ни слова о чьей-либо смерти, если не считать скатерти «Молодой умереть может, старый умереть должен».

* * *

Джоэль просмотрел все газеты, тридцать восемь штук. Он уже давно махнул рукой на ланч и урок музыки.

К тому моменту, когда он отложил в сторону последнюю газету — среда, 30 декабря, — он махнул рукой даже на урок биологии.

Джоэль был сбит с толку и злился, только не знал на кого.

На всех. И ни на кого конкретно.

Почему здесь нет ничего о Джонатане?

Почему вместо сообщения о его смерти здесь напечатаны статьи и заметки, которые и гроша ломаного не стоят? Спрашивается, в чём назначение газеты? Писать о важных вещах. Получается, кто-то в этой дурацкой газетёнке решил, что Джонатан не был важным, и вот на этого-то человека Джоэль и злился.

Но потом он вспомнил слова старика о том, будто бы здесь что-то есть о Джонатане. Что же конкретно он говорил... «Листай с конца» — вот его совет, но Джоэль и так уже всё пролистал.

И что старик имел в виду? Что Джоэль должен листать, начиная с последнего номера или с конца газеты?

Он схватил наудачу одну из газет и открыл последнюю страницу. И увидел.

* * *

Он никого не встретил по дороге в раздевалку, а когда дошёл до лестницы, увидел, что на часах уже полпятого. Он открыл дверь и бегом пересёк школьный двор, чтобы никто из учителей не успел заметить его из окон. Оказавшись вне зоны видимости, он присел за трансформаторной будкой.

Из заднего кармана джинсов Джоэль достал обрывок газетной страницы. Он прочёл его уже по меньшей мере раз двадцать, но хотел прочесть ещё.

Это была не статья. И даже не заметка. Это было объявление.

Джонатан Андерссон
11.03.79–19.10.92
Бесконечно скорбим.
Торбьёрн, Элизабет
и Хенрик.

Не понимаю, из-за чего так происходит, но если телеграм в первом посте про 100 прочитанных книжек разрешил сделать лишь 99 «вшитых» ссылок, то во втором уже только 98 — и не больше ни в коем случае. Покупка Premium, наверное, решит проблему, или я буду делать посты не про 100 книжек, а про 95, потому что почему бы и нет. Вот с третьего и начну, а ссылки на первые два пускай будут в описании этого канала, вдруг кому пригодятся.

Редакция устал и уходит в отпуск.

Месяц ежедневных обновлений не будет, если ничего не случится, — а потом, если ничего не случится, я вернусь к тем, кто не отпишется.

Недавно только узнал, кстати, где в настройках смотреть, кто от тебя отписался. Будем наблюдать.

Что ж, через два часа после того, как я опубликовал предыдущую запись и публично сам себе пообещал месяц ничего сюда не писать, мне срочно понадобилось узнать, кто написал гениальную песню «Самый, самый» группы «Тутси». И я узнал, что те же авторы, Александр Кнауэр и Георгий Волев, также написали, оказывается, «Юлию» Юлии Савичевой (в первой версии, которую записала Виктория Ферш, первая строчка звучит иначе и круче: «Бескрылые птицы, чтоб не разбиться, ходят на север пешком»; у Савичевой вместо «ходят пешком» «уходят тайком», примерно понятно почему, но образность, конечно, уже не та!), «Со льдом» Юлии Михальчик (версию в исполнении Ферш можно также найти в VK) и «Кто ты? Кто я?» Александры Гурковой, которые мне у них всегда нравились больше всего. А еще оказалось, что этот Александр Кнауэр (обожаю такие пересечения) в родном Костанае выступал в одном коллективе с Виктором Бондарюком, который позже стал сооснователем группы «Русский размер», и Павлом Квашой, который позже стал Павлом Кашиным. И вот я месяц ждал, чтобы поделиться всем этим, понимаете?!

Мне триста лет неполных.

Смешно: если гуглить цитату «Вход в троллейбус с другой стороны», то первая ссылка не рассказывает про «Берегись автомобиля» (или вторые «Старые песни о главном»), а ведет на пост в ЖЖ, который я написал по возвращению из Уфы. (Ок, не у всех первый я, как показал соцопрос, но у 8 из 10 точно.) И тоже смешно, хотя, скорее, грустно: сказать бы в 1996-м Валерии и Охлобыстину, какими они станут к 2024-му — кто бы поверил?

Новость о смерти 93-летнего Джеймса Эрл Джонса напомнила, что только в прошлом году, пересматривая «Третью планету от Солнца», я узнал, что Дарта Вейдера и Муфасу, оказывается, по чьему-то гениальному решению озвучивал один и тот же актер.

Симба, я твой отец!

Это было очень честно, никакого заигрывания ни с кем, обнаженность во всем. Для меня он всегда был той крайней чертой, границей свободы, далее которой уже, наверное, полный беспредел. Это такое зияющее черное и сверкающее белое, абсолютная погруженность и внимательное отношение, сочувственное проживание с этой грязью жизни и прорыв в какие-то духовные небеса, вершины. Егор был неудобоварим, несъедобен. Не вкусненький такой пирожок с мясом. Он был настоящий, каким и должен быть рок-н-ролл. «Буги-вуги каждый день» — чушь это все для нас, для россиян. Для нас рок — это татаро-монгольское нашествие, это Киевская Русь. От язычества до Крещения, от Ивана Грозного до второй мировой войны — вот что такое рок для нас! Говорить и петь об этом со спокойным выражением лица и ровным отстукиванием времени сердцем невозможно. Каждый концерт должен быть как последний, иначе это ложь. И именно таким было творчество Егора Летова.

К 60-летию Егора Летова — артефакт: колонка Юрия Шевчука к 40 дням смерти Летова (2008)

У американских худож­ников продукты масскульта воспеваются как единственно доступная реальность, но, в отличие от рекламы, в работах представителей поп-арта наблюдается ироническое дистанцирование, и эта смесь критики и восторга создает уникальную интонацию.

https://arzamas.academy/mag/1281-popart

Из этого полезного и интересного материала про поп-арт узнал, помимо прочего, о существовании «Девушки с редиской» (1963).